Ник Кайм - Падение Дамноса

Неожиданно мысли девушки заполнили воспоминания о Корве, ее давно мертвом муже. Отряд как раз преодолел очередной подъем. Вьюга усилилась. Легкий ветерок, запорошивший снегом ее голову и плечи, превратился в настоящий шквал, словно обнимающий все ее тело. Она поскользнулась на льду и чуть было не упала. Вытянув руки, она ухватилась за горный выступ, который на ощупь оказался странно гладким. Внезапно до нее дошло, что это Сципион.

— Осторожнее, капитан Эвверс, — предостерег он, помогая ей устоять.

Она кивнула в знак благодарности.

— Джинн, — сказала девушка. — То есть меня так зовут. Не думаю, что будет правильно, если Ангел Императора станет называть меня «капитаном». Вообще неправильно кому-либо меня так называть.

— Вы ведете этих людей очень уверенно... Джинн.

Она ткнула в нагрудник Ультрамарина.

— А вы — Сципион?

Воин посмотрел вниз, на ее указующий палец, размышляя, что с этим делать. В конце концов он просто ответил на вопрос:

— Я брат-сержант Вороланус, но, да, вы можете звать меня Сципионом. Вы спасли мою жизнь и жизни моих солдат, тем самым заслужив это право.

Девушка саркастически хмыкнула. «Заслужила право, да? Да что ты говоришь... »

Она развернулась и зашагала вперед.

— Мы уже близко.

Они достигли лагеря уже спустя несколько минут. Он располагался высоко в горах и оказался хорошо укрыт от нежелательного внимания некронов. Вероятно, среди партизан были техники и инженеры, раз они сумели установить генераторы помех, мешавшие работе сенсоров механоидов.

Сципион насчитал в лагере еще шестерых человек. Один был медиком, остальные, похоже, отвечали за глушилки.

Возникший за плечом сержанта Ларгон, понизив голос до шепота, проговорил:

— Наши воксы блокированы. Стоит ли нам?.. — Он указал на ряд плоских антенн, подобно копьям воткнутых в землю. Глядя на них, Сципион понял, что лагерь, даже кособокие палатки и приземистые генераторы, — все это было передвижным. Он попытался представить, сколько уже раз с начала вторжения группке партизан приходилось кочевать с места на место и сколько времени им потребовалось, чтобы осознать необходимость этого.

— Нет, — он поднял вытянутую руку ладонью вниз, — оставь их. Все равно от связи здесь мало толку.

Они следовали за Джинн Эвверс. Временами некоторые бойцы отделялись от основной группы, чтобы поговорить со своими товарищами и объяснить внезапное явление облаченных в кобальтово-синюю броню Ангелов. Сципион игнорировал восхищенные взгляды. Лишь медик казался совершенно безучастным.

— Наш полевой госпиталь, — прокомментировала Джинн, когда они проходили мимо одного из тентов.

Сципион жестом приказал раненым остаться здесь, чтобы получить помощь. Напоследок он придержал Браккия за руку и взглянул на Ренатуса.

— Насколько все плохо?

— Стазис-мембрана ввела его в кому. Только Венацион сможет вывести Ренатуса из нее.

— Занесите его внутрь. Пусть посмотрят, что можно сделать с его повреждениями.

Браккий попытался скрыть свой шок.

— Мы бросаем его?

— Это лучше, чем тащить его через горы. С людьми ему будет безопаснее. Мы вернемся за ним, брат.

Видя, что Браккий все понял, Сципион успокоился и отпустил его, а сам нагнал Ларгона, который ждал его немного впереди. Катор, Гаррик и Аурис стояли позади него и следили за проходом. Люди выставили часовых, но они не были космодесантниками, а Сципион доверял своим Громовержцам больше, чем кому-либо другому.

Конечно, с точки зрения обороны лагерь оставлял желать лучшего. Несколько скучкованных палаток, ощетинившихся колючей проволок баррикад да пара установленных на треноги тяжелых стабберов — этого явно было недостаточно, чтобы отразить нападение некронов. Сципион предположил, что именно поэтому люди установили здесь глушилки. Лагерь был не крепостью, а убежищем, местом, где можно отдохнуть и перегруппироваться.

— Здесь, — не оборачиваясь, произнесла Джинн.

Ларгон остался снаружи. Теперь Сципион оказался один

на один с девушкой, ставшей лидером этих партизан, в помещении, которое, скорее всего, было ее оперативным штабом. Повсюду висели различные карты и диаграммы, в углу валялся простой спальный мешок, а по центру стояла бутановая лампа, сейчас выключенная. Единственным источником света были свисавшие с канатов у верха тента люминостержни. Поначалу притихший, но постепенно вновь усиливающийся ветер покачивал их. В движущихся тенях

Сципион стал замечать тут и там все больше самодельных гранат и взрывпакетов. Кто-то сложил в палатке импровизированный стол, и сейчас тот был устлан всевозможными схемами и другими картами.

— В ходе вылазок мы обнаружили много вражеских патрулей, — объяснила Джинн. Она повернулась к лампе и стала тереть руки, пытаясь согреться. Через плечо девушка взглянула на Сципиона. — Вам же тепло, да?

Ультрамарин пожал плечами, насколько это было возможно в полном силовом доспехе. Он знал, что она права, но для таких созданий, как он, понятия «тепло» или «холод» не имели значения.

— В первые дни ваши генераторы нам бы весьма пригодились. — Она стала отстегивать свою экипировку и стягивать защитный костюм. — Определенно было бы намного легче с этим управиться.

Стоя к Сципиону обнаженной спиной, она отложила влажную одежду и взяла сухую.

— Хорошо, когда остается меньше голодных ртов, — с глубокой печалью в голосе сказала она. — Да и тряпья всякого вокруг немало.

Татуировки на ее шее продолжались на плече и шли вниз через всю спину, прямо к основанию позвоночника. Несмотря на ее наготу, Сципион не отвел взгляда. Джинн, казалось, это не волновало.

— Денск! — позвала девушка.

Безмолвный бородач вошел в палатку. Увидев космодесантника, он на мгновение замер, но затем обошел его и приблизился к Джинн.

— Лампа разогрелась, — сказала она. — Три отметки.

Рядом с лампой лежал металлический прут. Денск взял

его и выжег на теле девушки три отметки, как она и просила. К ее чести, Джинн даже не дрогнула.

Закончив с прутом, Денск аккуратно протер ожоги пропитанной антисептиком марлей и вышел из-под тента так же быстро, как и появился.

— Эти шрамы, — решился спросить Сципион. — Что они означают?

Она выгнула шею, чтобы было лучше видно, и дотронулась до одной из самых верхних татуировок.

— Метки убийств, — ответила она. — По одной за каждого уничтоженного металлоголового. У всех в этом лагере есть такие.

Сципион насчитал по меньшей мере семнадцать меток. Раньше он видел, как ветераны ордена наносят похожие на свои доспехи.