Уолтер Уильямс - Путь судьбы

Ном Анор внимательно посмотрел на своего начальника – слова верховного префекта отдавали ересью. Но Йуг Скелл был в задумчивом настроении, и он продолжал.

– Может быть, ты помнишь Фазака Цана, еще одного неудачника… – сказал он. Остановившись перед дверью в свой кабинет, верховный префект повернулся к Ном Анору и положил свою тяжелую руку на плечо подчиненного.

– Ты совершил много ошибок, исполнитель, – сказал он, – И сейчас ты увидел, что бывает, когда ошибки привлекают внимание Верховного Правителя.

– Да, верховный префект, – мысли Ном Анора кружились так быстро, что он почти слышал это, – Прошу вас посоветовать мне, как я могу избежать судьбы Х’Ганг Хула?

– Больше не совершай ошибок, – мягко сказал Йуг Скелл. Дверь-мембрана перед ним открылась, и он вошел в нее.

– И еще один совет, – добавил Йуг Скелл, – Постарайся не вызывать у Верховного Правителя зуд, особенно, когда он не может почесаться публично.

Дверь закрылась за ним, и Ном Анор остался один в коридоре. Он напряженно размышлял.

Звезды мелькнули за кормой. Хэн откинулся на спинку кресла пилота и мрачно улыбнулся Лейе.

– Отлично, – сказал он, – Здесь у нас все. Следующая остановка – Мон Каламари.

Через день после их встречи в саду Пеллеона, Хэн и Лейя ответили на гостеприимство гранд-адмирала, пригласив его на обед на борту «Сокола». Пеллеон и Лейя за обедом обменялись дисками с записями: он дал ей карты гиперпространственных маршрутов в Глубоком Ядре, а Лейя передала ему всю информацию, которую Новая Республика знала о йуужань-вонгах. Потом начались официальные тосты. Лейя провозгласила тост за Империю – она отрепетировала его заранее. Потом Пеллеон объявил тост за Новую Республику и – с искренней радостью – за спасение Джейсена Соло.

После этого Пеллеон подарил Хэну новую антенну гиперпространственного передатчика, взамен разбитой в бою с йуужань-вонгам. Если будут какие-то новые сообщения насчет Джейсена или других членов семьи, Хэн и Лейя должны были получать их без помощи Пеллеона.

Хэн расслабился в кресле пилота.

– Я хочу установить антенну перед следующим прыжком, – сказал он, – и послать твое сообщение и копию записи маршрутов в Ядре в столицу. И еще одну копию – Уэджу Антиллесу, на случай, если никто в столице не будет знать, что с ней делать.

– Хорошая идея…

Неожиданная мысль пришла в голову Лейе:

– Я думаю, что эта антенна Пеллеона… возможно, все наши сообщения будут передаваться в Имперский Генштаб.

– Это не важно, – сказал Хэн, – Имперцы уже знают информацию, которую нам передали.

– Правда.

– Я заменю эту антенну, когда мы вернемся на Мон Каламари.

Лейя последовала за Хэном на камбуз. Он взглянул на нее.

– Так эти имперские карты стоили того, чтобы за ними летать?

– Да. Мы можем держаться в Ядре целые годы, совершая оттуда рейды в пространство йуужань-вонгов.

– Даже несмотря на то, что Империя не намерена напасть на вонгов?

– Если не сложатся определенные условия…

Хэн мрачно посмотрел на нее.

– Он весьма нагло интересовался нашими планетами.

– С его точки зрения, это уже не наши планеты. Но я думаю, это была еще и проверка. Если бы я согласилась с его предложением, это показало бы ему, что мы отчаялись и потеряли надежду.

Хэн задумчиво спросил:

– И это испугало бы его, или заставило вмешаться в войну?

– Хороший вопрос… – Лейя задумалась, – Знаешь, я прихожу к мысли, что я не хочу участия Империи в этой войне.

Хэн был изумлен:

– Ты уверена? Нам не нужны все эти звездные разрушители и войска?

– Да, – сказала Лейя, – Пеллеон сказал, что поддержит нас, если мы начнем одерживать победы. Но когда мы начнем побеждать, нам не нужна будет помощь Империи. Чего Пеллеон действительно хочет, это выторговать у нас уступки. Он хочет мира, который послужит интересам Империи.

Хэн начал резать ломтиками корень чарбота.

– А я уже начал думать, что этот Пеллеон – хороший парень.

Лейя двусмысленно махнула рукой.

– Я бы не сказала, что он плохой. По крайней мере по имперским стандартам. Но он – глава государства, и должен действовать на благо этого государства. Он убедил имперское правительство согласиться на мир с Новой Республикой отнюдь не по моральным соображениям. Нет, он убедил моффов, что мир – в интересах Империи. Сейчас Имперский Остаток едва сумел восстановить силы после той войны – почему Пеллеон должен втягивать государство в еще одну войну, не надеясь получить каких-либо выгод?

– Понятно, – сказал Хэн.

– Не так много корня чарбота, Хэн.

– Я кореллианец. Я люблю корень чарбота.

Он собрал нарезанные кусочки и высыпал их в кастрюлю. После этого он повернулся к Лейе.

– Знаешь, – сказал он, – Я не уверен, что сейчас я хочу есть.

– Правда? – она, нахмурившись, посмотрела на плиту. – Обычно ты голоден в это время дня.

– Я только что вспомнил, – сказал Хэн, – Что мы надеялись побыть наедине друг с другом во время этого полета. И сейчас, когда на борту больше нет ни гранд-адмиралов, ни имперских шпионов, только мы с тобой…

– О… – она подмигнула ему. – О… – его взгляд заставил ее покраснеть.

Он обнял ее.

– Я думаю, мы заслуживаем того, чтобы неплохо провести время вместе, – сказал он, – Не так ли?

– Молитесь Йун-Шуно, Отпускающей Грехи, – сказал Опозоренный, – Молитесь, чтобы ее обещания скоро исполнились. Молитесь, чтобы джиидаи освободили нас от тех, кто угнетает нас ужасом и насилием.

– Мы молимся! – ответила маленькая группа. Многие из них, даже произнося молитву, не прекращали чесаться из-за грибковой инфекции, терзавшей их. Среди звуков церемонии слышалось постоянное шуршание пальцев, скребущих зудевшую кожу.

– Мы молимся! – повторял Ном Анор вместе с остальными. Одевшись в специальный углит, маскировавший его под обычного рабочего, он смог внедриться в маленькую секту еретиков. Это было их второе собрание.

У него был большой опыт проникновения в тыл противника, и ему приходилось обманывать куда более подозрительных врагов, чем эти глупцы.

«Но хватит», подумал он, почесывая ногу, «Эти Опозоренные обречены».

В этой маленькой группе было менее дюжины еретиков, собравшихся в темных нижних этажах дамютека интендантов, ночью это место было обычно пустым. Группу возглавлял Опозоренный – бывший член касты интендантов, у него была неудачно приживлена рука – имплант, гнойная слизь, стекая с нее, оставляла след там, где он проходил. Даже рабочие должны были испытывать отвращение, слушая речи этого презренного существа.