Майкл Стэкпол - Драконы во гневе

— Я рассказываю ей все, что у меня на сердце и на уме. О своих надеждах и о многих своих снах, но не обо всех.

Напряженное выражение исчезло с лица Татьяны. Она подняла руку. Один из охранников вошел в комнату, взял кресло Алекс и предложил его великой герцогине. Она уселась и подняла взгляд на свою двоюродную внучку:

— Я приехала, как только до меня дошел этот нелепый слух о твоем браке с Вороном. Кто он такой?

Сложив на животе руки, Алекс прислонилась к стене:

— Вы встречались с ним в Ислине, тетя Татьяна. На приеме в честь генерала Адроганса. Помните? Этот человек принес мне вино.

— Твой слуга? Алексия, как ты докатилась до такого? Он не дворянин; он ничто. А теперь еще выясняется, что он Предатель Хокинс? Знаешь, ведь это он убил твоего отца.

— Ничего такого он не делал.

В глазах герцогини мелькнула печаль:

— Ты тогда еще едва ли на свет появилась.

— А вы вообще не были в Крепости Дракона.

— Да, но зато я присутствовала, когда правителям мира стало известно о случившемся. Только твой отец устоял перед сулланкири. Хокинс мог спасти его, но он сбежал. После гибели твоего отца он вернулся с мечом, украденным у сулланкири, но было уже слишком поздно. И он умышленно задержался, потому что ненавидел твоего отца, олицетворяющего собой все, чем он никогда не мог стать.

Злоба в голосе Татьяны поразила Алекс. Долгие годы она считала свою двоюродную бабушку особой весьма ядовитой, но никогда прежде не слышала такой язвительности в ее голосе. Всю свою желчь она приберегала для тех, кто стоял между ней и ее планами освобождения Окраннела.

Ноздри Татьяны возмущенно затрепетали:

— Некоторые скажут, что он тогда был ребенком. Другие найдут оправдание в сложившихся обстоятельствах или в магии сулланкири, однако Хокинс сам говорил, что сожалеет о смерти твоего отца. Если бы ты слышала его, Алекс, слышала тогда, а не сейчас… не после того, как он четверть века оттачивал свою ложь и искал для себя оправдания… ты бы поняла, что он сожалел о своих действиях в Крепости Дракона.

— Хватит! — Алекс оттолкнулась от стены и грохнула кулаком по столу, разбросав шахматные фигуры. — Я не желаю слушать подобных вещей о Вороне. Я не допущу, чтобы вы говорили так о моем муже.

Татьяна вытаращила глаза.

— Боги, Алексия, ты же не хочешь сказать, что носишь под сердцем его дитя?! — герцогиня вытянула худую, дрожащую руку с крючковатыми пальцами.

— Хватит, тетя Татьяна, хватит! — Алексия не удержалась и погладила рукой живот, как по ее наблюдениям делали беременные женщины. — Если вы пришли сюда, чтобы оскорблять меня, то начало хорошее, ничего не скажешь.

Голос двоюродной бабушки звучал все так же жестко, но теперь это был почти шепот:

— Я пришла сюда, чтобы напомнить тебе о долге перед твоим народом. Ты не хуже меня знаешь, что, когда мы освободим Окраннел — когда ты освободишь нашу родину, — тебя ждет трон. В целом наши люди в изгнании совсем не бедствуют, но мы обе знаем, что для восстановления страны этого недостаточно. Свойн разрушен, и его воссоздание разорит нас. Ты, однако, можешь продолжить династию. Выйди замуж за какого-нибудь принца из Южных стран, и все наши проблемы будут решены.

Алексия рассмеялась, и Пери вслед за ней, хотя совсем негромко.

— И кто же женится на мне, тетя Татьяна? Линчимер? У короля Августа нет подходящих сыновей. В Саварре разве что кто-нибудь найдется, но она слишком уж далеко; то же самое можно сказать и про все остальные страны, кроме Сапорции, Джераны и Гурола. В первых двух кандидатов нет. Остается принц Иоахим из Гурола, вот только Гурол почти так же беден, как Окраннел.

Герцогиня покачала головой:

— Ты упускаешь то, что напрашивается само собой: Эрлсток из Ориозы.

— Он остался в Крепости Дракона. Его отец считает, что он мертв.

— Скрейнвуд не всевидящий, Алексия.

В отличие от тебя, да? Алексия, однако, удержалась от колкости.

— По-вашему, мой брак с Вороном может чему-то помешать? У Эрлстока, — слава богам, если он жив, — есть любовница и ребенок, которого она ему родила. Это вас не останавливает?

— Не глупи, Алексия. Ты прекрасно знаешь, как дела делаются. Все можно исправить. Все можно уладить.

Фиалковые глаза Алекс потемнели:

— Прекрасно. Так давайте займемся улаживанием в том случае, если я переживу войну. Если я освобожу Окраннел.

Татьяна искоса взглянула на Пери:

— Ты освободишь Окраннел. И тебе это известно.

Дрожь пробежала по спине Алексии. Слова двоюродной бабушки напомнили ей, как она, после своего обязательного посещения Окраннела, стояла перед Коронным Кругом и рассказывала, во всех деталях и подробностях, в какие битвы с Кайтрин ей предстоит повести войска. Рассказывала о новых военных магах, которые появятся, и о том, как будут протекать сражения. Утверждала, что одержит победу, и сумела произвести впечатление своими знаниями в военной сфере. Орканнельцы черпают мужество в ее снах, в ее мастерстве; с тех пор она стала надеждой для всех них.

— Да, тетя Татьяна, мне это известно; следовательно, мне известно, что тогда и наступит время заняться улаживанием, о котором вы говорите. Я помню о долге перед своим народом — но не забываю и о долге перед своими друзьями.

Герцогиня сжала губы в тонкую линию и медленно кивнула:

— Понимаю. Значит, это уловка?

Алекс вскинула подбородок:

— Мы спали вместе. Люди Скрейнвуда могут подтвердить это.

— Да, но ты же не живешь с ним?

Вопрос Татьяны не должен был удивить ее, но… удивил. Ночи, проведенные вместе с Вороном в дороге, привели к физическому контакту между ними. Не в том смысле, который имела в виду тетя, и все же очень значительному для Алекс. Ей было спокойно, удобно… нет, она не могла подобрать подходящего слова, и это очень ее огорчало.

Чтобы не выдать своих чувств, она насмешливо фыркнула:

— Вы собираетесь осмотреть меня, великая герцогиня?

Старуха щелкнула пальцами, один из охранников двинулся вперед, но тут воздух расколол пронзительный крик Пери:

— Только прикоснись к моей сестре, и я вспорю ведьме живот!

Гирким вытянула левую руку, угрожающе выпустив когти, готовые нанести удар.

— Пери, успокойся, — под сердитым взглядом Алексии охранник попятился. — Вы кое о чем забываете, великая герцогиня. Может, вы руководите Коронным Кругом, и брат прислушивается к вам, но я — наследница престола. Никакие эдикты и заявления не дают вам права прикасаться ко мне. Вы уже забыли об этом однажды и… поплатились за это. Не слишком сурово. На этот раз так легко вы не отделаетесь.