Крэг Гарднер - Бэтмен возвращается

О, вспомнил Шрек. Уговаривая мэра, он совсем позабыл об этом. Наверное, он немного выбился из графика. Но Макс не даст Его Чести так просто уйти от дела. Он повернулся к мэру с самой лучшей из своих улыбок.

— Извините, — решительно отказал мэр прежде, чем Макс успел что-либо добавить. — Сперва вы должны представить на рассмотрение отчёты, планы и проекты в низшие инстанции, через обычные каналы.

Улыбка слетела с лица Макса. За кого он, этот второсортный политикан, его принимает? Он не мог позволить мэру уйти сейчас, когда был так близко к успеху. Должен же быть какой-то метод заставить идиота признать свои ошибки!

Селина поставила на стол поднос с серебряным кофейником и парой изящных чашечек китайского фарфора.

— Гммм, — промычала она в нерешительности, — у меня к вам предложение. Ну, даже чуточку больше, чем вопрос…

Макс свирепо посмотрел на неё, моментально заставив замолчать. Он вынужден любезничать с мэром, но любезничать с Селиной — нет уж! О чём она думала, встревая в их разговор? Или она забыла, где место секретаря?

— Боюсь, мы ещё не привили мисс Кайл хорошие манеры, — извинился перед мэром бизнесмен. Он, улыбаясь, махнул на поднос. — С другой стороны, она дьявольски здорово варит кофе.

Но, если уж он решил загнать мышку в угол, не стоит прерываться. Макс подтолкнул мэра из офиса, даже не притронувшись к кофейнику и чашкам.

Селина посмотрела вслед удаляющемуся боссу. Что она такого сделала?

Глупая овца!

Чип улыбнулся ей той улыбкой, от которой, наверное, таяли, растекаясь по полу, его сокурсницы в колледже, и которая была такой же фиктивной, как и его почасовая работа в фирме отца.

— Благодарю, — сказал он, галантно поведя рукой на кофейный поднос. — Во всяком случае, не твой кофе, а повиновение заставляет нас крутиться здесь целый день.

Он одарил её очередной улыбкой, прежде чем повернулся и поспешил вслед за отцом.

Селина подождала, пока он скроется за дверью, а потом ответила:

— Пошёл ты, Чип…

С секунду она пристально смотрела на поднос, затем с досадой шлёпнула себя по лбу.

— Ну, даже чуточку больше, чем вопрос! Глупая овца!

Ей всегда хотелось продвинуться по службе и доказать мистеру Шреку, что она достойна должности административного помощника. Но за что бы она ни бралась — каждый раз раскрывая рот, попадала впросак. Она прекрасно поняла, что стояло за взглядом босса. Ей крупно повезёт, если после сегодняшней выходки она сохранит работу.

— Овца. — Она снова хлопнула себя с изрядной силой. — Ну, какая же я овца!

Может она хоть раз сделать что-нибудь как следует?

Как только Чип догнал их, они на лифте для служащих спустились вниз, и Макс повёл мэра по первому этажу Универмага Шрека, который был так важен для экономики Готема. Если Шрек преуспевал — процветал и город. Мэр, конечно, знал это, но напомнить — не повредит, решил Макс. Они втроём вышли через главный вход, мимо громадной вывески, изображавшей счастливого шрековского котёнка, которого обожал весь Готем. Весь Готем! И это знал мэр. Это было символом всего, на что опирался Макс Шрек, и намного большего — в будущем.

В ту же минуту, как только они вышли из магазина, их окружила толпа журналистов. Фотовспышки слепили им глаза, десятки вопросов оглушали, а телевизионные камеры, поворачиваясь, следили за каждым их шагом. Такова цена славы! Народу собралось так много, что казалось, весь Готем был здесь. Макс приветливо кивнул толпе, мэр — помахал рукой, а Чип — просто улыбнулся.

Когда процессия пересекала площадь, Макс заметил сборщика пожертвований для Армии Спасения, наряжённого Санта-Клаусом. Удачная получится фотография! Пора составлять себе имидж милосердия и добродетели. Макс остановился и будто потянулся за бумажником. Он выудил две купюры и протянул их Санта-Клаусу. Та, что сверху, была на пятьдесят «баксов». Вспышки фотокорреспондентов весело замерцали.

Парень из Армии Спасения нахмурился, потому что вторая купюра была всего лишь на один доллар. Смышлёный попался Санта-Клаус! Однако это уже не имело значения — ведь телекамеры передвинулись вслед за Максом, Чипом и мэром. Армия Спасения уже перестала быть им интересной.

Чип тронул отца за рукав.

— Гляди, куда наступаешь. Ты выглядишь довольно нелепо.

Макс посмотрел на ручеёк тающей слякоти под ногами, на которую указывал Чип. Сын прав, в этом городе невероятно грязно. Макс шагнул на сухой островок на краю решётки водостока.

Шрек нахмурился. Когда он провожал взглядом дорожку грязи в водосток, ему что-то почудилось там, внизу. Нет, не крыса, которую он ожидал бы увидеть. По размеру это существо выглядело намного большим, нежели крыса. Как будто кто- то стоял там под зонтиком.

Под зонтиком?

Макса передёрнуло от этой мысли. Он был на вершине мира. Какое ему дело до того, что, или кто, живёт в его дни в канализации?

Овца!

Селина изучала прилаженные к компьютеру листки с заметками. Эти памятки помогут ей приспособиться, отличиться в конкурирующем мире «Шрек Индастрис».

«Делай вид, что не понимаешь шуток», — гласила одна из них. Макс не любил когда Селина становилась слишком умной.

«Оставь печаль для своего дневника», — наставляла другая. Высший эшелон власти Шрека не желал слышать о её проблемах. И правда, они вообще ни о чём другом, кроме как об идеях по приумножению капитала, слышать не желали.

Но ни одна из памяток, находившихся перед ней, не отвечала на главный вопрос: почему она до сих пор здесь крутится? Если б она только знала, чего ей не хватает! Будь у неё это золотое правило, Макс и его друзья улыбнулись бы ей в следующий раз, и повышения затем следовали бы одно за другим.

Но чего же Макс от неё хочет? Как только Селина задала себе этот вопрос, она уже знала ответ. Он был таким простым: одно-единственное слово.

Повинуйся.

Она написала его на листочке отрывного блокнота и прикрепила поверх других.

За окном слышался гомон весёлой толпы, ожидающей речи Макса. Зазвонил телефон. Ну и пусть. Сегодня такой неудачный день, что она не хочет никого слышать.

Её ведь могло и не быть на месте, верно? Она могла бы быть внизу. Но зачем? Она помрачнела. Неужели она опять о чём-то забыла? Её взгляд пробежал по столу и остановился на блокноте, лежавшем рядом с трезвонящим телефоном.

На ярко-жёлтом листке блокнота большими печатными буквами было выведено: «РЕЧЬ». Речь Макса. Речь, которую она сама же написала, а потом забыла передать боссу.

О, нет. На этот раз она влипла по-настоящему.