Йен Макдональд - Дорога Отчаяния

— На три часа в будущее, — сказал доктор Алимантандо. — Я подберу его в районе второго завтрака. Государи мои, вы собственными глазами убедились в практической возможности путешествий во времени. Если вы присоединитесь ко мне в тринадцать двадцать, вы сможете принять участие в первом управляемом запуске в истории.

Перекусывая луком–пореем и сыром, доктор Алимантандо составлял планы изменения истории. Он думал, что можно начать с орфи, завещавшей ему оазис. Начиная с этого момента, все время и пространство были в его распоряжении. Он мог потратить всю жизнь за один вечер, спасая свой город. Это была бы недаром потраченная жизнь. Он подошел к особому шкафу и открыл его. Внутри находилось набор снаряжения темпорального путешественника–любителя. Он потратил пять лет и большую часть своего счета в Банке Второзакония, чтобы укомплектовать его. Сперва это было праздным развлечением, своего рода хобби, которому предаются в доказательство возможности исполнения невозможных мечтаний; затем, по мере того, как вещи начали прибывать из компаний посылочной торговли из Меридиана, развлечение уже взяло мечту на буксир и тянуло к этому моменту, когда он отправлялся в путешествие по временам и пространствам, в которое не пускался еще ни один человек. Доктор Алимантандо улыбался каждому извлекаемому из шкафа предмету.

Складная одноместная палатка военного образца с двойным уплотнением и встроенным полом.

Один спальный мешок–мумия: военного образца.

Один прозрачный герметичный костюм, дополненный шлемом–пузырем и кислородно–регенерирующей маской.

Два комплекта чистого белья, один для холодной погоды. Носки.

Одна смена одежды.

Одна полевая кухня (военного образца), складная, приспособленная для работы от портативного источника энергии. Рационы в вакуумной упаковке — только для отчаянных положений.

Пятьсот долларов наличными.

Солнечный шлем и два тюбика крема от загара.

Мыльница, губка и полотенце.

Зубная щетка и паста (мятная).

Аптечка первой помощи, включающая антигистаминные средства, морфин и антибиотики общего действия.

В дополнение к аптечке одна пьютерная поясная фляжка с бренди из Белладонны.

Пара солнцезащитных очков, пара пылезащитных очков.

Шарф чистого шелка: голубой, с огуречным узором.

Одна карманная коротковолновая рация.

Компас, секстант и инерционный указатель направления, а также карты Управления Геологических Исследований, которые должны помочь ему с ориентацией на поверхности планеты после выхода из потока поля.

Один набор инструментов, клей и виниловые заплаты для герметического костюма и палатки.

Одна упаковка таблеток для стерилизации воды.

Камера, три линзы и двенадцать кассет самопроявляющейся пленки.

Пять переплетенных в кожу блокнотов и одна шариковая ручка с гарантированно вечным сроком работы.

Один наручный датчик ионизации.

Шесть плиток шоколада для экстремальных ситуаций.

Один нож сил самообороны с лезвием на каждый день года, а также жестянка спичек.

Аварийные сигнальные ракеты.

Один экземпляр «Избранных сочинений Вочмана Ри».

Один трансстабильный мюонный силовой агрегат с мультизарядным сифоном для перезарядки от любого источника питания: самодельный.

Работающий от вышеуказанного агрегата самодельный портативный тахионный бластер, размером и формой напоминающий сложенный зонтик и способный испарить небольшой небоскреб.

Один большой каркасный рюкзак военного образца для переноски всего остального.

Доктор Алимантандо принялся укладывать снаряжение. В упакованном виде оно занимало на удивление мало места. Затем он взглянул на часы. Почти час дня. Он вернулся на кухню и принялся следить за секундной стрелкой на настенных часах.

— Сейчас, — он указал на стол. В облаке множественных изображений времянамотчик прибыл сюда из прошлого. Он поднял его и добавил к комплекту путешественника во времени. Затем он пошел и переоделся в очень теплые и милые его сердцу пустынные одежды; влезая в серое долгополое пустынное пальто, он открыл восемьсот шесть причин, по которым ему следует остаться дома.

Восемьсот шесть против, одна — за. Он должен, вот и все. Он влез в лямки своего массивного рюкзака и повесил на грудь панель управления. С точностью, доступной только господину Иерихону, вошли господин Иерихон, Раджандра Дас и Эд Галлацелли.

— Готовы? — спросил господин Иерихон.

— Разве можно быть готовым к этому? Послушайте. Если у меня получится, вы никогда об это не узнаете, понимаете?

— Я понимаю.

— В соответствии с природой хронодинамики я изменю всю историю целиком, и вы никогда не узнаете, что были в опасности, поскольку этой опасности никогда не возникнет. С объективной точки зрения — моей точки зрения, ибо я свободен от времени и пространства, точнее, данной субъективной мировой линии — мы переместимся на новую мировую линию. Если это возможно, я попытаюсь оставить сообщение о том, что я сделал, где‑нибудь в прошлом.

— Слишком много болтаете, док, — сказал Раджандра Дас. — Переходите к делу. Вам нельзя опаздывать.

Доктор Алимантандо улыбнулся. Он попрощался с каждым по очереди и презентовал им по плитке шоколада для экстремальных ситуаций. Он предупредил, что съесть шоколад следует поскорее, прежде чем транстемпоральная аномалия аннулирует текущий момент. Затем он перещелкнул несколько тумблеров на нагрудной панели управления. Времянамотчик загудел.

— И последнее. Если я добьюсь успеха, то не вернусь. Слишком много всего, что я хочу повидать. Но время от времени я, может быть, буду наносить визиты, поэтому ждите и придержите для меня стул. — Затем он обратился к господину Иерихону: — Я все время знал, кто вы такой. Меня это не беспокоило: прошлое не имеет для меня значения, несмотря на то, что я одержим временем. Забавно. Присмотрите за моим народом, пожалуйста. Ну что ж. Время отправляться. — Он надавил на красную кнопку на панели управления.

Раздался вопль насилуемого континуума, возникла череда гаснущих остаточных изображений в форме Алимантандо — и он исчез.

В ночь перед Кометным Вторником всем приснился один и тот же сон. Им снилось, что землетрясение встряхнуло город так сильно, что вытрясло из его стен и полов второй город, наподобие того, как предметы двоятся в глазах поутру, когда еще не можешь сфокусировать зрение. Призрачный город, населенный призрачными обитателями (так точно повторяющими настоящих горожан, что невозможно различить), отделился от Дороги Отчаяния, как творог от сыворотки и поплыл прочь, хотя направление этого движения никто бы указать не смог.