Андрей Валентинов - Нарушители равновесия. Если смерть проснется. Печать на сердце твоём

На этом совете Антомир, дедич всех волотичей, смотрелся странно. Еще совсем недавно он, богатый, знатный, окруженный почтительной челядью, был первым человеком на этой земле, не считая, конечно, Кея — наместника Светлого. Его, потомка давнего рода, испокон веков, чуть ли не с времен Сдвиг-Земли, владевшего волотичами, не сломил даже приход победоносного войска закованных в железо сполотов. Он остался — и правил. Даже сам Светлый, и покойный Хлуд, дед Улада, и ныне здравствующий отец, считались с этим человеком, И вот он — жалкий беглец, спасший лишь свою старую жизнь — и бобровую шубу, которая смотрелась на нем как-то шутовски. Густой низкий голос человека, привыкшего повелевать, странно контрастировал с испуганным, застывшим взглядом. Старик боялся. Не понимал, не мог объяснить — и боялся.

Вначале Улад с трудом догадывался, о чем говорит Антомир — наречие волотичей сильно отличалось и от сполотского, и от уже привычного говора улебов. Но постепенно смысл начал доходить, и молодой Кей весь обратился в слух. Но ясности не прибавилось, скорее все стало еще непонятнее.

Да, мы ничего не смогли предвидеть, говорил Антомир. Да, еще три месяца назад ничего — абсолютно ничего — не говорило о том, что готовится мятеж. И возможно, его лазутчики не ошибались, поскольку мятеж никто не готовил. Он возник сам — внезапно и страшно, словно пожар в сухом лесу.

Волотичи роптали всегда — с того дня, когда воины Светлого впервые пришли на их землю. Роптали и сейчас — и на полюдье, и на Кеевых кметов, которые берут лишнее и не очень жалуют невинность здешних девиц. Но ропот ропоту рознь. В прежние годы мятеж начинали дедичи — хозяева сел и полей. Но на этот раз дедичи остались верны Кеям — и верность стоила им жизни. Эти жизни взяла Мать Болот…

И вновь молодой Кей перестал понимать то, о чем говорил старший дедич— Мать Болот — кто это? Золотая Личина — чья? Почему ничего нельзя было сделать? И тут внезапно вспомнилось — далекий Савмат, детская, брат Рацимир…

…Тогда, двенадцать лет назад, волотичи тоже бунтовали, и отец сам отправился во главе закованного в железо войска усмирять непокорный Коростень. Война длилась недолго — месяц. И вот отец вернулся, а вместе с ним — и старший брат рацимир, которому тогда уже было восемнадцать и он считался опытным воином. После возвращения Светлый тут же отправился на встречу с хэйканом куда-то на левый берег Денора, а Рацимир, весело отгуляв вместе с друзьями, зашел к младшим братьям. Уладу было всего пять, и чернобородый Рацимир казался ему сказочным альбиром. Старший брат весело смеялся, показывал, как он рубил волотичей (раз-раз — и голова с плеч!), а потом рассказал сказку (что еще поведаешь маленьким братишкам?) о Золотой Бабе. Будто волотичи сполот-ских богов не почитают — ни Золотого Сокола, ни Громовика Дия, ни Матушку Сва. А почитают они какую-то Золотую Бабу, которую называют очень смешно — Мать Болот. Пятилетний Улад и девятилетний Сварг, конечно, посмеялись, а Рацимир добавил, что якобы эта Мать Болот вынырнула, как какая-то лягушка, из самой глубокой топи, и была она вся из золота — и руки, и ноги, и все прочее. Одним словом, Золотая Личина. И весом эта личина, говорят, не меньше чем четыре быка. А может и больше.

Тут уж детские рты раскрылись, заблистали глазенки. Столько золота! И где же эта Золотая Баба? Пропала — со смехом отвечал брат — в болоте потопла. Неужели не искали? Искали, да не нашли. Вот вы подрастете и найдете. Вот так-то, братишки!

Теперь искать не приходилось. Три месяца назад по земле волотичей пронеслось — Мать Болот вновь вернулась к своим детям. Где-то на отдаленном капище вновь объявилось ее золотое подобие. И объявилось не напрасно — быть мятежу. А затем новый слух — призвала Мать Болот некую девушку из Коростеня и дала ей свою силу и свою власть. И объявила свою волю — резать проклятых пришельцев, пока последний из них не погибнет.

Улад потер от волнения лицо — мысли путались. Значит, им приходится, воевать с богиней? Но ведь их боги — боги сполотов — сильнее! Или они сильнее дома, в Савмате, а здесь, на чужой земле…

Не все поверили слуху. Когда девушка, а зовут ее Велга, пришла в одно селение под Коростенем и объявила волю Матери, над нею смеялись, а местный дедич хотел схватить ее и отдать своим холопам на потеху, чтоб дура не болтала зря. Но Мать Болот защитила Велгу, а два десятка молодых парней взяли колья и косы — мечи и копья у волотичей давно отобрали — и пошли в ее войско. И это войско на следующий день ворвалось в Коростень, перебив Ксеву стражу. И тогда вся страна восстала…

Антомир долго рассказывал о том, как один за другим гибли дедичи, пытавшиеся со своими отрядами остановить мятежников, как Велгу пытались подкупить, отравить, напугать… Тщетно — Мать Болот не оставляет свою избранницу, и там, где появляется Велга, ее войска непобедимы. А недавно она передала новую волю богини — освободить родную землю до последней пяди и идти на проклятый Савмат, чтобы сжечь его до основания. По-всюду передавали слова пророчества: «Волку выть на Кеевом Детинце». И новые тысячи пошли в победоносное войско Велги…

Антомир давно уже закончил свой невеселый рассказ, и в шатре стояла мрачная, тяжелая тишина. «Волку выть на Кеевом Детинце»… Даже огры, вековечные враги, уничтожившие Великий Валин, дошедшие до Харпийских гор, не смогли взять Савмат. Золотой Сокол хранил сполотов. А что же теперь? Неужели Мать Болот и эта сумасшедшая девка сильнее огров?

Наконец встал Сварг, холодный, невозмутимый. и еще раз повторил свой приказ: завтра же идти по реке к Белому Плесу. Там их должен ждать Нетвор со своим отрядом и несколькими сотнями ополченцев с полночи — тамошние волотичи не очень жалуют сородичей с полдня. У Белого Плеса быть сражению — а там пусть рассудят боги…

Шатер опустел, и братья молча сидели на дорогих огрских коврах. Неслышно колыхнулся полог, и рядом возникла Порада. Теперь на ней было не скромное белое платье, а цветастое, из дорогой румской ткани. Сварг кивнул, и женщина присела рядом, припав к его плечу.

— Ты знаешь еще не все, — наконец негромко проговорил старший. — Отец болен.

— Что? — Улад подался вперед, не веря.

— Да. Его болезнь скрывают — как и мятеж. Рацимир приехал в Савмат. Если случится беда, он возглавит войско.

Отвечать было нечего — следовало сначала осознать. Отец! Светлый Кей, надежда сполотов и гроза врагов, владыка Ории…

— Плохо, Улад. Но может стать еще хуже…

— Н-нет! — молодой Кей резко выпрямился. — Брат, не может быть! Мы ост-тановим их! М-мы…

Ладонь Сварга, на этот раз не в перчатке, а живая и теплая, легла на его плечо.