Кассандра Дженкинс - Оковы Древнего Н-Зота

— Простите, леди Джайна.

— Не стоит извиняться. Ты ведь не знал всей правды. Так ведь?

— Не знал. Я ведь не великовозрастный пандарен. Я не видел старого Азерота. Даже Ноздорму я увидел впервые, когда он прилетел вместе с вами…

— Хватит, — прервала его Джайна. — Больше ни слова, прошу тебя.

Она сделал еще глоток, скривилась. Затем залпом осушила чашу. Откинулась назад.

— Когда отвар подействует?

— Через четверть часа. Я побуду с вами, пока вы не заснете. Здесь вас никто не потревожит. Остальных раненых расположили в больших шатрах ниже по склону.

— Но я ведь не ранена, — пробормотала Джайна.

Ваши раны иные, мог бы ответить ей Хейдив, они опаснее и глубже тех, что можно зашить специальными нитками. Против них нет лекарства. Только время.

У входа в шатер звякнул колокольчик. Хейдив поднялся со стула, вышел наружу и скоро вернулся обратно.

— Леди Джайна, там Верховный магистр Луносвета.

Джайна выпрямилась.

— У него пять минут. И будь рядом, Хейдив. Кажется, я почти сплю. Могу не запомнить, что он будет говорить мне.

Хейдив кивнул, откинул полы шатра, и статный эльф крови шагнул внутрь. В свете свечей его багровое с золотом облачение вспыхнуло.

— Простите, леди Джайна, дело не терпит отлагательств, — заговорил эльф мелодичным голосом и присел на стул рядом с волшебницей.

— Что-то с защитой лагеря?

— Нет, этой ночью наши магические кордоны крепки. Тот выброс магии, что мы ощутили прошлой ночью… Вероятно, это были Оковы Магии. Взрыв, что произошел в глубине Грим-Батола, сопоставим со взрывом Источника Вечности в Войну Древних, как считают ученые маги из Даларана.

При упоминании глубин Грим-Батола Джайна прикрыла глаза.

— Что вы хотели, Роммат? — хрипло спросила она.

— О, да. По приказу лорда-правителя я отбываю в Подгород. Визит чрезвычайной важности и он не может быть отменен. Но сегодня многие маги были ранены и не могут завтра сражаться на передовой. Я дал знать Верховному друиду, что займу их места. Моих способностей хватило бы заменить некоторых из них. Но выяснилось, что я должен отправиться в Подгород. Это не займет много времени. Через сутки я вернусь.

— Вы просите меня заменить вас? На передовой?

— Совершенно верно.

Хейдив встрял:

— Здоровье леди Джайны не позволяет ей…

— Я справлюсь, Хейдив, — отрезала Джайна. — Сегодня я высплюсь и завтра буду полна сил, разве нет?

Если от Роммата ей и удалось скрыть нотки отчаяния в голосе, то уж точно не от него. Хейдив хорошо успел ее узнать.

— Спасибо, леди Джайна, — поблагодарил ее Роммат и вышел.

Они остались одни и какое-то время молчали.

— Леди Джайна… — начал он, но понял, что опоздал.

Она спала. Хейдив взял ее на руки, такую легкую, и переложил на кровать. Потушил свечи кроме одной и вышел.

На черном полотне неба мерцали звезды. Обычная ночь, подумал он. Ничем не отличается от других, что приходили в Азерот до нее и будут приходить после.Прошлая ночь не повторится. В это сложно было поверить, но каждая последующая ночь укрепит веру.

Когда Оковы Н-Зота пали, Хейдив, как и все в этом мире, пережил кошмарные видения. Он оказался один на кишащем мирмидонами острове. Самый страшный кошмар для любого пандарена. Кого еще мог напугать подобное? Точно не леди Джайну, что сражалась с нагами в Пандарии. Но кто знает, с какими тенями прошлого сама волшебница сражалась в своих видениях. Кто знает…

Верховный друид бесшумно возник из темноты прямо перед ним.

— Как она? — без вступления спросил Малфурион.

— Спит. Сон лучшее лекарство.

— Не для всех, — уклончиво ответил друид. — Вы хороший лекарь, Хейдив-Ли?

Хейдив вздрогнул. Оказавшись вместе с умирающей леди Джайной в Пандарии, Ноздорму спросил пандарена о том же самом. Вопрос о его способностях не предвещал ничего хорошего.

— Кто-то ранен?

Малфурион пропустил его вопрос мимо ушей.

— У вас есть все необходимое для знахарства, Хейдив-Ли?

Пандарен вспомнил о скудном запасе трав и покачал головой.

— Нет. Но какую болезнь или раны мне придется лечить?

Вместо ответа Малфурион задал очередной вопрос:

— Никому и никогда вы не скажете о том, кто будет вашим пациентом. Особенно Джайне. Согласны?

Неужели это возможно, думал пандарен. Неужели возможно.

— Я могу отказаться? — неожиданно для самого себя спросил Хейдив.

— Можете, — пожал плечами друид. — Но никто, кроме вас, ему не поможет. Никто в целом мире, Хейдив-Ли.

Никто, кроме него. Разве эти слова не лучшее подтверждение самых смелых догадок?

Похоже, грядущая ночь будет не такой уж обычной. Пандарен решился.

— Я согласен.

Он во тьме. И он в ней не один.

Тьма жива и многолика. Она воет сотнями глоток, полнится криками и скрежетом когтей. Она несет смерть, и тем близка ему и понятна. Если смерть не страшит его, может, он часть этой тьмы? Бездушное порождение мрака — это он?

И да, и нет. Знания о себе туманны, как обрывки сна. Когда-то он мнил себя другим, мнил себя далеким от тьмы и смерти. Но он здесь. Значит, он ошибся? Ответа нет. Есть тьма, смерть и много крови. Кровь не влечет его. Ему неведом голод хищников вокруг него.

Твари ползут, летят. Он слышит, как под их тяжестью с хрустом ломаются каменные плиты. Дюжины коротких лап семенят вперед. Ползут по раскрошенной кладке неповоротливые тела, лишенные ног и крыльев. Они ничтожны. Кому-то они внушают ужас, но не ему. И они это тоже знают.

Ему известны звуки настоящего полета, кого-то иного, из другого мира. Тварям во мраке далеко до полета гордых, сильных существ. Хлопки перепончатых крыльев вызывают лишь снисходительную ухмылку.

Он разворачивается и идет в противоположную от смерти сторону. С тьмой ему не по пути, когда-то он верил в это. Он ни с кем не сталкивается. Рекой смерти они обтекают его, позволяя идти против течения.

Что если их движение — бегство? От чего-то или кого-то, кого они оставили позади, кто дышит им в спину. Они бегут от того, кто правит тьмой и смертью, подсказывает подсознание, кто повелевает уродливыми созданиями, не знающими света.

Он идет дальше.

Путь преграждает обвал. Кто бы ни ждал его по ту сторону преграды, путь окончен. Может ли он преодолеть его, спрашивает он сам себя. "И да, и нет", — туманно отвечает подсознание. Подсознание знает больше, нужно лишь правильно задать вопрос.

За кладкой тишина. Он касается неровных валунов, покрытых инеем. Холод несвойственен ему, возникает новое знание. Он порождение пламени. Огонь влечет за собой смерть, а смерть — тьму. Так он оказался среди тварей во мраке.