Джеймс Барклай - Призыв мёртвых

— Тогда ты умрешь в своем неведении! — Карку вскочил, швырнул кубок на пол и ткнул пальцем в Адвоката. — Ты оскорбляешь Карк. Твои заумные слова еще встанут комом у тебя в горле, когда тебя захватят. Мне нет нужды в твоем Конкорде, только в Восходящих. Это я зря потратил время на разговор с тобой.

— Как ты смеешь…

— Эрин! — Джеред оказался за плечом у Харбана и решительно подтолкнул его обратно в кресло. — Пожалуйста. И ты, Харбан! Сядь. Ссора никуда нас не приведет. Никто не тратит время впустую. Харбан, взвешивай слова, когда говоришь с моим Адвокатом. Эрин, он проделал путь более чем в тысячу миль — просто так в подобные прогулки не пускаются. Самое малое, что мы можем сделать, — это выслушать его.

Момент взаимного отторжения был кратким, но воздух между Адвокатом и карку раскалился от гнева. Энергия, исходившая от их тел, свивалась в клубки и яростно плевалась искрами. Ардуцию пришлось закрыться от нее, чтобы поберечь глаза, а бедняге Оссакеру ничего не оставалось, кроме как терпеть. Другого зрения у него не было.

Харбан кивнул. Глаза Эрин сузились, но она сидела спокойно, разглаживая тогу на коленях.

— Может, мне стоит рассказать о пророчестве? — сдержанно предложил Харбан.

— Может, тебе стоит извиниться, — сказала Эрин.

— За что?

— Я Адвокат.

— И я хочу, чтобы ты сохранила это положение.

Джеред закашлялся и предостерегающе воззрился на карку.

— Ладно, — махнула рукой Эрин. — Рассказывай. А то уже всем невтерпеж.

Харбан покачал головой. Сердце Ардуция забилось. Напряжение снова усилилось, и он физически ощущал столкновение недружественных энергий.

Харбан произносил древние строки нараспев, с воодушевлением и страстью — «зловеще», как сказал бы старый отец Кессиан. Его настрой в какой-то мере передался слушателям. И хотя услышанное в значительной мере соответствовало тому, что сказала о пророчествах Адвокат, она нахмурилась и подалась вперед.

— Почти поэтично, — промолвила Эрин. — Дословный перевод, как я понимаю?

— Настолько близкий, насколько можно передать смысл древнего текста на современном эсторийском языке, — кивнул Харбан.

— И что наводит тебя на мысль об исполнении именно этого пророчества?

Ардуций увидел, как Оссакер вздрогнул — такова была сила эмоциональной реакции Харбана. Карку опустил голову и стиснул руки между колен. Когда он поднял голову, его глаза переполняли слезы.

— Потому что я видел это, — сказал он, и его голос задрожал от воспоминания. — Мой наставник, мой советчик, мой старейший друг…

— Изенга, — выдохнула Миррон.

— Умер. Я видел, как он упал. Свалился с горы, подстреленный как зверь. А потом я увидел, как он идет, хотя жизнь покинула его. — Харбан содрогнулся и махнул рукой, не в силах продолжать.

— Но может быть, он уцелел при падении? — в замешательстве предположила Адвокат.

— Ты правда думаешь, будто я не в силах отличить живого от мертвеца? — вскричал Харбан, брызгая слюной. — Он упал с высоты более двух тысяч футов на скалы. Его тело разбилось, кровь разбрызгалась по льду. Я спустился к нему, но он исчез. На снегу был один-единственный след — значит, его не утащили. А потом он вышел ко мне. В его сердце была стрела… как я могу описать походку мертвого человека?! Как мне это сделать?!

Харбан не сдержал слез, и лишь прикосновение Оссакера снова успокоило его.

— Должно быть, это ужасно. — В голосе Адвоката прозвучали нотки сочувствия. — Но давай все-таки попробуем разобраться. Ты никак не мог ошибиться? Это был твой друг, не другой человек? Речь и на самом деле идет о том, что ты видел, как твой мертвый друг двигался, и, возможно, даже видел и слышал? То есть был неотличим от живого?

Харбан кивнул.

— Если не считать того, что я знал: он мертв. И в его глазах был глубокий страх понимания… чем он стал.

— Стал? — переспросил Ардуций.

— Даже в смерти дух карку обладает волей, но Изенга, оказавшись вне жизни, лишился ее. Между тем ни одному человеку не позволено повелевать карку — ни при жизни, ни после смерти.

— Я не… — начал Оссакер.

— Дело не в том, что он умер, а потом почему-то воскрес и пошел. Он умер, а потом кто-то поднял его, — пояснил Джеред. — Что-то или кто-то управлял им.

— Что случилось с Изенгой после того, как ты увидел его? — спросила Адвокат, — Куда он направился?

— Он умер снова. На сей раз у меня на руках. И после того, как смог сказать мне, чего он боялся.

— Он и говорить мог?

— Он и дышал как живой. Но не был им.

— Это похоже на то, что сообщил Юран, — проговорил Джеред.

Харбан встрепенулся.

— У нас на границах Карка отмечали и другие знаки, но никаких вестей о подобном из других мест до нас не доходило. Этот Юран, что ему известно?

— Гориан пробыл с ним почти десять лет, — ответил Джеред. — Если это дело рук Гориана.

— А кого же еще? Вы, остальные, здесь. Где Юран?! Куда ушел Гориан?!

Глаза Харбана снова наполнил дикий страх, и на сей раз даже Оссакер не мог его успокоить.

— Юран находится в темнице. Гориан покинул его в Царде, оставшись при короле Хуране, — пояснил Джеред. — Но тебе нужно успокоиться, Харбан. Сделай несколько глубоких вдохов.

— Я не могу просто так успокоиться. Я должен знать, что видел Юран. Мы все должны знать, на что способен Гориан.

— Я полностью согласна, — вмешалась Адвокат. — Поскольку на данный момент я не вижу особых причин для беспокойства, кроме проигрыша в теологическом споре. Само по себе это неприятно, но вряд ли способно угрожать Конкорду или Карку.

— Гориан умеет повелевать мертвыми! А ты говоришь… — Харбан в изумлении уставился на нее.

— Даже если исключить возможность ошибки и принять все сказанное на веру, мы имеем дело с единичным случаем. Конечно, и один блуждающий мертвец страшно — но это не легион.

— Один блуждающий мертвец — это только начало, — заявил Харбан.

— Хорошо. — Адвокат приподняла брови. — Давайте поразмыслим. И начнем с признания: единственная причина, по которой нам вообще приходится обсуждать столь несуразные известия, как рассказы о ходячих мертвецах, заключается в том, что с тех пор, как я услышала слово «Восходящий», мне то и дело приходится размышлять о самых невероятных вещах.