Сара Коквелл - Проклятая вечность

— Тогда мы побеспокоим его. — С этими словами и с капелланом во главе, космодесантники ринулись по коридору к зверю. В тот же миг тварь разогнула мышцы и бросилась на них. Она ударила воина Кровавых Мечей Кайана в грудь передними, размером с медвежьи лапами и выбила его из равновесия. Прежде чем Кайан смог поднять болтер и выстрелить, железные челюсти демона сомкнулись вокруг его ноги, и за раз откусили ее.

Доспех Кайана зашипел и лопнул в бедренном сочленении, там, где его нога была оторвана. Двое воинов схватили его под руки, собираясь оттащить. Однако у демона были другие планы. Кивком головы он отбросил оторванную ногу и поднялся на задние лапы, ударив передними. Смертельно острые когти вцепились в нагрудник Кайана сразу над талией, и раскололи керамит. Они пробили грудную клетку и разорвали внутренние органы, и с пузырящейся кровью на губах Кайан безмолвно умер, упрямо отказываясь выдать боль своим голосом.

— Коридон Эвандеру. Прием.

Его словам ответила тишина.

— Капеллан Якодос, ты слышишь меня?

Помехи. Ничего, кроме помех. Его вокс был фактически бесполезен. Коридон бродил по коридорам этой нереальности, в которой оказался и ничего не находил. Ни враждебности, ничего. Словно весь корабль был его и только его.

При движении он чувствовал тупую боль в месте, где была сломана его сросшаяся грудная клетка. Раны, полученные в бою с Арионом, уже свернулись и заживали, но грудь болела при каждом шаге. Коридон тихо выругал себя и взял передышку. Он чувствовал лихорадочный жар, когда имплантаты ускорили исцеление, а силовой доспех, несмотря на повреждения, влил в кровь свежие стимуляторы, смягчая боль.

Через несколько мгновений он вставил новый магазин в болтер и высвободил боевой клинок в ножнах. Двигаясь шагом, который дал бы его физиологии возможность вылечить его раны, он продолжил идти к мостику. Это было единственное, что он мог придумать. Возможно, он узнает что-нибудь, когда доберется туда.

Еще трижды тварь появлялась и исчезала. Пол под ногами Адептус Астартес был устлан пустыми гильзами, а их оружие было наведено на демона. Торс существа был разорван в нескольких местах, из каждой нанесенной космодесантниками раны текла похожая на смолу слизь. Зверь рычал, а его глаза пылали яростью, которую нельзя было потушить. Его тело поднималось и опускалось в причудливой пародии на дыхание, хотя наверняка у него не было необходимости в этом смертном действии.

— Мы должны идти, капеллан, — сказал Ремигий, с большим трудом проталкиваясь через космодесантников. — Я сказал тебе. Ты не можешь убить его.

— Вы можете помочь нам, инквизитор, или нет? — ответил Якодос сквозь стиснутые зубы. — Потому что если вы не можете предложить ничего дельного…

В ответ Ремигий взял книгу с пояса. Томик был небольшим, но толстым, с пожелтевшими, пыльными страницами. Когда инквизитор пролистал его, Якодос почувствовал, как растет его гнев. Периодически звук очередного болтерного снаряда, выстреливаемого в демона, прерывал относительную тишину.

— Не сейчас, инквизитор.

Якодос был уверен, что сарказм не повлияет на Ремигия, но все равно сделал замечание. Казалось, инквизитор не спешил, когда водил длинным пальцем по тексту. Затем он неприятно улыбнулся и протолкнулся вперед группы. Обнажив клинок, он поднял его перед собой. Злобный взгляд демона сфокусировался на нем, могучие задние ноги снова напряглись, готовые разжаться.

Мелодичным напевом Ремигий произнес слова, которые Якодос не смог понять и почти был уверен, что никогда не захотел бы этого. Заикающиеся слоги и гортанные звуки вырвались из уст инквизитора и с яростным воем демон начал отступать по коридору. Ремигий безжалостно шел вперед одновременно с отступлением твари. Он отчетливо и без запинок произносил слова изгнания. Как все в его ордене, он знал, что одна ошибка может стать фатальной. Вокруг него потрескивал энергетический нимб, сначала слабый, но быстро выросший в интенсивности. Из его ладоней заискрили зазубренные молнии, и он метнул одну в демона.

С последним яростным ревом демон вдруг сжался, а затем стремительно испарился. Ни плоти, ни крови… просто ничего. Словно его никогда и не было. Его собратья, которые метались между реальностью и иллюзорностью тоже исчезли.

Наступила тишина.

— Как я и сказал, — пробормотал Ремигий, снова прикрепив книгу к поясу и даже не подняв головы, — мы должны идти дальше.

Ему никто не ответил, пока, наконец, не заговорил Якодос. Его голос был низким и угрожающим.

— Вы псайкер. — Это было скорее утверждение, чем вопрос. — И не посчитали нужным сказать нам?

— Считайте, что вы не собирались спрашивать, капеллан.

Кровавый Меч умер, потому что подонок не вмешался раньше и не изгнал демона. Третья Чешуя мертва, Эвандер. Погибла. Ремигий мог спасть Кровавого Меча, но не сделал этого. Он мог сделать это с самого начала. Но он ждал. Очень долго. Слишком долго.

Третья Чешуя мертва, Эвандер. Скоро вы присоединитесь к ним.

Эвандер прошел несколько шагов за инквизитором, голос в его голове наполнился ненавистью и гневом. Время от времени он постукивал по шлему, словно таким образом мог отогнать вероломные мысли. Но всякий раз, когда он пытался, мысли возвращались более настойчиво, чем прежде.

— Тиллис. Это Эвандер. Докладывай.

Помехи.

— Тилисс, это Эвандер. Ты слышишь меня? — Вопреки себе в голосе Эвандера росли нотки тревоги. — Тилисс, отвечай, немедленно. — Сильно обеспокоенный Якодос оглянулся на сержанта.

Снова помехи, но потом, сквозь белый шум пришел едва слышимый голос Тилисса.

— … щение получено. По…но.

Эвендер вздохнул с облегчением, но вздрогнул, когда рука Якодоса мягко легла на его плечо.

— Позволь своим тревогам уйти, брат, — сказал капеллан. — Мы все потрясены утратой молодого Кайана, но мы должны быть сконцентрированы. И не можем позволить себе потерять еще братьев из-за своей рассеянности. Что тревожит тебя?

— Ничего. Я в порядке. — Эвандер стряхнул руку капеллана. При других обстоятельствах это бы вызвало серьезное порицание. Якодос просто убрал свою руку и немного приблизился к Эвандеру, все это время тихо бормоча литании веры, пытаясь держать разум Эвандера сфокусированным.

На самом деле это мало помогло, только увеличив шум, который прокрадывался в голову Эвандера. Его глаза сверлили спину инквизитора, и он задумался над тем, что почувствует, если протянет руку, обхватит шею человека и станет сворачивать ее, пока не раздастся доставляющий удовлетворение хруст.

Это будет самый приятный звук, который ты когда-нибудь слышал, Эвандер. Он лгал тебе. Он хранил секреты от тебя. Он стал причиной смерти брата Адептус Астартес. И он до сих пор жив. Где справедливость?