Непокорные - Брендон Сандерсон

Хешо сидел, скрестив ноги, на коврике. Когда я открыла дверь, он не заметил меня. Он осторожно поклонился своему чайнику, поднял его и наполнил чашку примерно на четверть. Потом поклонился чашке и выпил чай маленькими глотками. Закончив, поднял маску – белую с красными полосками, в форме лисьей головы – и снова надел ее.

Он явно совершал какой-то обряд, так что я стояла позади, ожидая, пока он не заговорит.

– Это императорская церемония, – пояснил он. – Выполняется в каждый день нандзян. Глава дома разливает чай, занимая место императора. Признание того, что все исходит от императора: все удобства, все потребности, вся жизнь. Я не делал этого с тех пор, как занял нынешнее положение. Я наливал чай главам государств, но император не пьет, потому что он не берет у своих подданных, а лишь дает. – Он помолчал. – Я привык верить в это.

Когда он развернулся на коврике, я устроилась в дверном проеме. Как всегда, его голос был сильным и низким – мощный бас, исходящий от совсем небольшого существа. Или во мне говорило предубеждение? Почему маленькое существо не может издавать глубокие звуки?

– У тебя проблемы, – сказал он.

– Да когда их не было у меня? – со вздохом отозвалась я.

– Мудро. Волны океана пребывают в непрестанном смятении, таково же и существование того, кто живет полной жизнью.

– Не думаю, что я так уж похожа на волны, Хешо. Скорее на газировку в бутылке, которую постоянно трясут.

Хешо засмеялся:

– Мне нравится, как ты смотришь на мир, Юла. Я начинаю думать, что мне, возможно, следует больше ценить легкость.

– Хм… То же самое, только наоборот? – Я вздохнула и оперлась о дверной косяк.

Мимо прошла пара пилотов из другого звена. Они бросили на нас странные взгляды, но к этому я привыкла.

– Даже не уверена, что понимаю, о чем хочу спросить. Если желаешь, поговорим о твоих проблемах.

– И это поможет тебе получить совет, – сказал Хешо. – Ты становишься более вдумчивой, Спенса. Обнадеживающая перемена.

Хм… Ну конечно. На самом деле я просто не хотела вываливать все на него прежде, чем смогу тщательно это обдумать. Что ж, пускай он считает, что я повзрослела.

– Что делать тому, – сказал он, – кто осознал, что стал… обузой?

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Я эгоистично скучаю по прошлой жизни. По мгновенному послушанию всех, кто меня окружал. По возможности определять свою судьбу и принимать решения. И… я скучаю по друзьям. По моим женам, по родственникам, по слугам и соратникам. По виночерпию и щитоносцу. По старшей дочери, музыканту, извлекавшему сладчайшие звуки. Теперь у меня есть только записи.

Скад! У него была семья? Это было логично, но иногда я забывала о подобных вещах. Я видела в моих друзьях большей частью солдат, занимавшихся солдатскими делами.

– Тогда возвращайся к ним, – посоветовала я. – Ты все еще можешь летать со мной, если хочешь, но тебе необязательно охранять мою дверь по ночам, Хешо. Я ценю это, но я была бы счастливее, если бы ты был счастлив.

– Я облачился в маску, Юла, – сказал он, постучав по маске. – Как уже говорил тебе, это обещание. Надев ее, я показываю всем, что я изгнал Хешо. Императора больше нет.

– Тогда оставь маску, – сказала я. – И возвращайся к своим женам.

– Я могу это сделать, да. И они, возможно, примут меня. Но слишком многое будет потеряно. – Он опустил руку в карман своего официального одеяния и достал планшет. – Сенат наконец-то стал работать эффективнее: в мое отсутствие он сбросил Верховенство! Согласился поддержать восстание! Сенаторы спорят между собой и, как ни странно, кажутся более сплоченными теперь, когда ими никто не управляет. Кроме того, мои дети выросли и заняли руководящие должности, большинство из них служат под началом моих жен, которые теперь, в мое отсутствие, стали гораздо могущественнее. Все три взяли себе супругов.

– Как, уже? Но тебя считали мертвым лишь несколько недель!

– Это были политические союзы, – сказал он, коснувшись лапой экрана с любовью, как мне показалось, – созданные для объединения различных партий на нашей планете. Без меня жены могут торжественно вернуться в свои семьи, удовлетворив главнейшие нужды нашего народа. Я скучаю по ним, но каждая из них теперь – важнейший в политическом отношении член своего клана. Мои дети многого добились благодаря тому, что их уважали из-за моей жертвы. Если бы я остался в живых и не надел маску, это было бы… неудобно для всех. Куда бы я ни посмотрел – везде то же самое. Мой народ был готов двигаться дальше. Был готов к исчезновению императора, но не мог ничего предпринять, пока я держался за свое место. Для всех будет лучше, если я останусь в стороне. Иногда я жалею, что ко мне вернулись воспоминания.

– Печально, Хешо, – тихо проговорила я. – Это полный отстой. – Я скривилась. – Может, сделать вид, будто я изрекла нечто мудрое?

– Я ценю мудрость, – сказал он. – Но сегодня сочувствие помогает мне больше. Спасибо. Это и вправду полный отстой. Как темная сторона луны, которая никогда не покажется свету и не узнает поцелуя зари.

– Да, типа того, – сказала я. – Или как твой кулак, налетевший на колено Йоргена. Полный отстой, потому что он этого не заслужил, а у тебя болит рука.

– Или как дружба рыбы и ястреба – невозможная, потому что они совершенно по-разному смотрят на жизнь.

– Или как ситуация, когда очень нужно накричать на кого-нибудь, но удается найти лишь кого-нибудь хорошего, вроде Тора, и, накричав, ты чувствуешь себя еще хуже.

– Или как любая картина – она в конце концов портится, так что Вселенная постоянно теряет шедевры из-за неизбежного распада.

– Или как маневры, в ходе которых тебе нужно отлить, но ты спохватываешься, что забыл подвести катетер к летному костюму.

Хешо засмеялся. Должно быть, решил, что я пошутила. Наверное, не знал про катетер, потому что его корабли были достаточно велики – или, скорее, члены экипажа слишком малы, – чтобы иметь на борту туалет.

– Спасибо, – сказал он. – Улыбка помогает.

– Можно пойти на стрельбище и взорвать там что-нибудь, если хочешь настоящей психотерапии, – предложила я.

– Да. Возможно, попозже. Недавно ты выглядела озабоченной. Могу я, в свою очередь, тебе помочь?

Я постучала головой о дверной косяк – я так и сидела с одной ногой в комнате.