Торжествующий меч - Гарет Ханрахан
«Всем? Даже лесным эльфам?»
«Больше нет различия между ахедраями и энхедраями. Мы — только Перворожденные, наследники мира. Большинство тех, кто когда-то жил в Эвервуде, находятся с нами в Некраде — в телесном и бестелесном виде. И меня послали вернуть Селемоса». Сверкнув глазами, она потушила огонь в камине. На почерневших поленьях образовался слой толстого льда. «Где он?»
Ольва ушла всего два дня назад. Скорее всего, она все еще в пути. Задержи. Пусть ее след остынет.
Альф встал. «Ну, если огонь погас, я пойду спать».
«Зачем прятать Селемоса? Здесь он как волк среди ягнят. Позволь мне забрать его, и он больше не будет беспокоить тебя».
«Ты можешь поспать в комнате Ольвы», — сказал Альф. «Может, завтра я вспомню, куда ушел мальчик».
На следующий день множество глаз наблюдали за Альфом, когда он занимался своими делами.
Подавляющее большинство из них принадлежали достойным жителям Эрсфеля. Новость о странном эльфе дошла до Дженни Селклот еще до закрытия, а оттуда разнеслась по всем четырем углам света, или, по крайней мере, в те уголки мироздания, до которых доходили слухи. Некоторые предполагали, что вдова Эрсфеля наколдовала эльфийку-невесту для своего пожилого брата. Хотя никто не осмеливался посетить дом Ольвы, у Томада и его соседей в тот день было больше посетителей, чем за предыдущие три месяца, и многие находили повод задержаться у ворот Ольвы.
Серлис и ее ополчение тоже разбили лагерь неподалеку, высматривая незваного гостя.
Зеваки были разочарованы, потому что все, что они видели, — это старик, кормящий свиней и убирающий в хлеву.
Со своей стороны, Альф знал, что Ильдорэ наблюдала за ним из дома. Ее холодный взгляд был как тень, проходящая по солнцу. Однако в тот теплый день это сыграло ему на руку; он работал в полдень, когда было жарко, и только перед закатом вернулся в дом, где застал Ильдорэ сидящей на полу со скрещенными ногами. Она казалась находящейся в трансе или в общении с невидимыми силами, но затем ее ледяные голубые глаза открылись, и Альф снова почувствовал холод.
«Ты готовишься к путешествию», — сказала она, кивая на его дорожное снаряжение. «Куда ты едешь?»
«Еду навестить друга, если тебе так нужно знать».
«У тебя нет ножен».
«У меня нет меча».
«Нет? В Некраде ходят слухи, что черный меч снова появился».
Альф хмыкнул. «Любой может покрасить меч в черный цвет и размахивать им. Лаэрлин хранит настоящий меч. Он больше не мой».
«Ламмергейр без меча».
«Никто больше не называет меня Ламмергейром».
Львица улыбнулась. «Может, здесь и нет. Но другие помнят это имя. Они помнят тебя как ужасного титана, который убил и Лорда Боуна, и Эрлкинга. А у тебя нет меча, и я вижу только старика, которого могу убить без труда. Но я не хочу этого, поэтому спрашиваю еще раз — где Селемос?»
«Сначала два вопроса, Ильдорэ», — сказал Альф. «Вернее одолжение и вопрос.»
«Какое одолжение?»
«Пообещай мне, что Селемос не пострадает. Отвези парня обратно в Некрад, если нужно, но убедись, что ему не причинят вреда.»
«Я не правлю в Некраде.»
«Нет, но он часть твоего Дома, верно? Потомок Рогатого Змея.»
«Селемосу не будет причинено никакого вреда, если я смогу это предотвратить. Задавай свой вопрос.»
«Ты слышала что-нибудь об остальных Девяти? Я давно никого из них не видел.»
«Послы были отправлены в Эвервуд, чтобы пригласить тех немногих лесных эльфов, которые остались, вернуться домой. Многие прислушались к призыву и сели на корабли, но Лаэрлин отказалась. Она обладает гордостью Эрлкинга». Она поднялась с копьем в руке. «Кстати, о нем в Некрад не доходило никаких вестей. Либо он забился в какую-то глубокую темную нору, либо его призрак с воем носится по ветру. Но из вас, смертных, я знаю только судьбу Лата. Я слышала, как Дикие пели траурные песни в его честь. Думаю, ты последний из них, Альфрик».
«А как же Блейз?»
Ильдорэ нахмурилась. «Он пал в бою двадцать лет назад».
«Селемос сказал, что Башня Плача запечатана. Ты уверена, что Блейз мертв?»
«Я была там, смертный. Я сражалась бок о бок со Скеррис». Ильдорэ вздохнула. «Я видела, как она прикончила его ударом копья». Она без усилий вонзила свое копье в дубовую потолочную балку. «Хватит тянуть. Где Селемос, смертный?»
«Ольва увезла его в...» — начал Альф, но Ильдорэ жестом заставила его замолчать.
Он тоже услышал это. Боевые рога.
Эрсфель подвергся нападению.
ГЛАВА 6
Когда Ольва была беременна Дервином, она представляла себе, каким вырастет ее сын. Галвин был из знатной семьи. Его семья была богатой и уважаемой. Заступники послали ей Галвина, что было немыслимым благословением, и их ребенок мог стать кем угодно! Рыцарем в доме какого-нибудь великого лорда! Волшебником из Колледжа Чародейства или высокопоставленным священником — все было возможно. Все родственники Ольвы были арендаторами с незапамятных времен (все, кроме Альфа, плохого сына, безкорневого бездельника, попавшего в дурную компанию). Возможности ослепили ее. Ольва беспокоилась о том, как им лучше всего подготовиться. Стоит ли покинуть Эрсфель и отправиться в далекий Краунленд, где их сын мог бы воспитываться в поместье какого-нибудь знатного дворянина? Должна ли она сделать больше подношений Заступникам?
Галвин пытался ее успокоить. «Главное, чтобы ребенок был счастлив и здоров. Пусть будущее позаботится о себе само».
В этих словах была доля мудрости. По мере того как Дервин рос, она начала понимать, что ребенок не принадлежит полностью ей. Каждый ребенок приходит в мир уникальным, как будто тень его будущего «я» простирается сквозь время, видна лишь мельком. По мере роста ребенок становится все более и более самим собой. Вы воспитываете ребенка в сотрудничестве или конфликте с этой тенью и пытаетесь сделать его лучшей версией этой врожденной формы. Возьмите Дервина — с самого рождения он был мечтателем, с головой, полной безумных идей. Она все еще могла видеть, как он шатается по ферме, разговаривая с животными или рассказывая сказки о феях.
После смерти Галвина она боялась покинуть Эрсфель. Половина ее мира рухнула в одно мгновение, и она не осмеливалась рисковать остальным. Она пыталась обеспечить Дервину безопасное будущее. Отбросила всякую чепуху о рыцарях и дворах и вместо этого пыталась превратить этого мечтательного мальчика в солидного, разумного фермера-джентльмена. Дервин должен был