Муртаг - Кристофер Паолини

— Бах! — Лицо Бэчел исказилось гримасой ненависти, когда она направилась к нему с высоко поднятой головой, при каждом шаге крепко упираясь прикладом Нирнена в каменный пол.

Хорошо. Она была уверена в себе. Слишком уверена.

Когда ведьма приблизилась, Мурта произнес еще одно заклинание, на этот раз пытаясь ослепить ее, направив луч света вокруг ее лица. Магия сработала, но лишь на секунду, а затем Бэчел взмахнула рукой, и ее сила хлынула против его силы. Он не сопротивлялся. Он выпустил заклинание. Но это послужило своей цели — отвлечь ведьму и оправдать ее ожидания, что он продолжит сражаться до победного конца.

Мягкое сияние кристалла появилось над ним, когда он протиснулся под ним.

Он задержался там на мгновение, ровно настолько, чтобы Бачел успел приблизиться на расстояние нескольких ярдов от его позиции.

Она шагнула вперед с жестокой, торжествующей улыбкой на губах.

Он отступил назад.

Когда нога Бэчел коснулась камня прямо под кристаллом, раздался громкий ТРЕСК, и колени Муртага подогнулись, когда его заклинание взяло свою цену.

Кристалл отломился у основания и с грохотом рухнул вниз.

Бэчел начала отпрыгивать в сторону, но, как бы быстра она ни была, огромный ствол из граненого камня ударил ее поперек бедер и ног и повалил на землю.

Похожая на молнию вспышка окружила Бэчел, и в то же мгновение ее защита не выдержала, и тысячи и тысячи фунтов хрусталя раздавили нижнюю половину ее тела.

Удар сбил Муртага с ног. Он с болезненным стуком приземлился на спину, почти оглохнув от грохота падения.

Бэчел закричала. Она была прижата, поймана в ловушку, и крылья бабочки, залитые алой кровью, распростерлись вокруг нее. Осколок кристалла ударил ее по голове и сбил полумаску набок. Изменение положения, казалось, нарушило эффект маски; драконий гламурный плащ больше не выглядел таким ужасным. Она снова казалась просто женщиной — уменьшившейся в размерах, но все такой же сердитой, как всегда, и далекой от разубеждения.

— Кверст! — крикнул я. — Прекрати! — сказал Муртаг, даже когда ведьма злобно крикнула: “Стой!”

Их заклинания столкнулись. Одно против другого, и ни он, ни она не хотели уступать. Черная пелена окутала зрение Муртага, когда жар покинул его тело. Тем не менее, он с трудом выпрямился и сделал два шага, необходимых, чтобы сократить расстояние между собой и Бэчел.

Лицо ведьмы исказилось от усилия, ее серые губы растянулись в рычании. Ее шея была напряжена, и вены вздулись под кожей, как спутанные веревки. Она все еще держала Нирнен, и когда Муртаг приблизился, она отвела руку назад и нанесла удар копьем.

У него не хватило ни сил, ни скорости, чтобы уклониться.

Наконечник Даутдаэрта с металлическим скрежетом отскочил от его шлема, и его голова откинулась назад, когда он принял на себя силу удара.

Затем он оказался в пределах досягаемости Бэчел. Она больше не могла атаковать его копьем.

Их взгляды встретились, мгновение затишья посреди бури, и он увидел в ее взгляде узнавание и, как ему показалось, принятие. Он испытывал чувство близости с ней, как будто она была ему так же дорога, как Торнак или Торн, ибо приход смерти разрушил все границы и притворство.

Собрав последние силы, он взмахнул Итрингом. Единственный, точный удар, который пришелся Бэчел по макушке и раскроил череп.

Ее сопротивление исчезло. Его заклинание, кверст, возымело действие, и ведьма отпрянула от него, вырывая рукоять Итринга из его руки.

Холодная чернота окутала Муртага, и пещера накренилась вокруг него, когда он рухнул без сознания.

Первым, что услышал Муртаг, был глубокий, скрежещущий грохот и звук поднимающегося дыма.

Затем боль и холод, такой сильный, что пробрал до мозга костей, и огромная слабость. Ему нужны были еда, питье и время, чтобы прийти в себя. Ничего из этого он не собирался получать.

Он открыл глаза. Куполообразный потолок потемнел от дыма. Он стал гуще с тех пор, как он потерял сознание.

Стиснув зубы, он перекатился на правый бок — там было меньше больно — и встал на колени.

Он посмотрел на то, что осталось от Бачел: ее нижняя половина была придавлена кристаллическими обломками, шея вывернута под неестественным углом, кольцо все еще врезано в череп, медовые глаза широко раскрыты и безжизненны. Он ничего не чувствовал, ни о чем не думал, только смотрел на то, что сделал. Это было важно.

Откуда-то издалека он почувствовал, как Торн коснулся его разума, далекий, но настойчивый контакт. Когда силы Муртага иссякли, их мысли слились, и на мгновение различия между ними растворились, и он увидел мир так же, как и Торн:

Гнездо двуногих развернулось внизу, когда он опустил крылья в сторону гор клыкастого заката. Многие каменно-деревянные скорлупки были разбиты и горели жаркими языками пламени, и пламя отбрасывало мерцающие тени на окружающие холмы. Закричали белоглазые вороны, и козы тоже, и непрерывный поток двуногих из кошмаров бежал пешком вдоль берегов чистой воды, направляясь к заливу Фундор. Его крылья болели от множества прокушенных стрел, но боль не имела значения.

Беспокойство исходило от Торна. Дракон обратился к нему с мольбой и приказом одновременно: Исцели себя!

Я—

Еще один грохот потряс Муртага, и из отверстия в центре пещеры донеслись звуки, похожие на звук дробящегося камня. В нем нарастало дурное предчувствие, и ему пришло в голову, что, возможно, следует поторопиться.

Чтобы подняться на ноги, потребовалось сосредоточенное усилие ума и тела, и он снова чуть не потерял сознание, когда поднимался. Он постоял мгновение, покачиваясь, пока зрение не прояснилось и равновесие восстановилось. В какой-то момент он уронил свой щит. Поднять его оказалось сложнее, чем оно того стоило.

Одиннадцать драумаров лежали по другую сторону ямы, их тела упали, как сломанные куклы, посреди широкого маслянистого пятна крови. Там тоже лежал Алин, по-прежнему неподвижный.

Муртаг! Разочарование Торна было ощутимым.

“Немогу. Alín. Придется…”

Прижимая руку к ране, он, спотыкаясь, подошел к ведьме. Он уперся левой ногой в ее голову и потянул за Кольцо. Лезвие застряло, и ему пришлось дернуть еще дважды.

Отвращение и жалость заставили Муртага отвернуться от ее останков. — Пусть тебе будут сниться сны вечно, — пробормотал он.

Из-под дыры послышался новый скрежет, и еще одна струя черного дыма вырвалась наружу.

Запинающимися шагами он обошел машину и подошел к Алину. Он вскрикнул, опускаясь на колено рядом с ней, и толчок отозвался болью