Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

«Эй, хоу, chula[2]. Тогда встретимся в 9 возле магазинчика «ANTIQUES» на Calle 66». Я сразу же уточнила: «Почему не завтра днем?», но паренек продолжал настаивать на ночной встрече, объяснив это трудным положением и тем, что днем работает и вообще, если я передумала, то… «¡Ya no me llenes la cabeza de aire, chula!» Пришлось гуглить перевод[3], но я по смыслу догадалась, что если меня он еще не послал, то уже готов это сделать.

– Он назвал тебя «милашкой»? Этот парень с тобой заигрывает.

– Либо пытается прикинуться простачком, пудрит мозги флиртом, – верно подметила мама.

– Есть еще вариант, что это нормально у местных. – Я спокойно пожала плечами и согласилась на условия сделки, ответив односложно: «Окей».

***

Донья Роса, которую нежно и с восхищением дон Освальдо заочно представил нам как güelita[4], занималась хозяйством в асьенде, готовила для хозяина и поддерживала чистоту. Живя одинехонько в большом поместье, мужчине требовалась помощь, хоть, по словам дона, он умел непревзойденно готовить; правда, предпочитал стряпню, созданную заботливыми руками доньи. «Лишь женщина может через пищу передать свою любовь, обогреть и возвысить, даже поднять настроение, ведь внутри каждой леди спрятано слово «мама», а кто, как не мать, лучше всех позаботится о ребенке? Даже чужом, взрослом и престарелом», – тут не обошлось без хохота и обильных жестикуляций, присущих всем мексиканцам. В последствии он признался, что не любит готовить, делает это изредка, поэтому не обходится без экономки.

– Без доньи Росы эта асьенда вряд ли бы простояла хоть один день, особенно, когда в дом возвращаются мои дети и внуки, – с игривой улыбкой рассказывал он нам о себе и о той, кто была ответственна за приготовление местных блюд.

Деревянный стол ломился от еды, что наготовила специально для нас донья Роса, жаль, эту великолепную женщину мы не встретили, а мне так хотелось расцеловать ее руки, потому как даже в ресторане мы бы не попробовали столько местной кухни полуострова Юкатан, хоть и не вся еда пришлась мне по вкусу.

– Садитесь, садитесь, – активно подзывал нас к столу дон Освальдо. – Хотите пульке? – обратился он к моему отцу, а потом оглядел всех нас.

– А что это?

– Забродивший сок агавы. – Он отошел на кухню и вернулся с глиняным большим кувшином в руках, доверху наполненным мутной белой жидкостью, похожей на выжимку из кокоса или молоко. – Говорят, ацтеки пили его вместо молока матери, – пошутил дон и мы все засмеялись, подставляя свои стаканы.

Я осмотрела расставленные на столе необычные блюда и не знала, что взять и попробовать.

– Это панучос – хрустящие лепешки с курицей и авокадо, я люблю их с обжаренным луком и помидорами, – дон Освальдо указал на круглые кукурузные корзиночки, в центре которых пирамидкой возвышалась сердцевина. – А это сальботес – почти тоже самое, только здесь в основе черная фасоль. Не люблю фасоль, – пояснил он, скривившись, и поднял указательный палец к небу, привлекая внимание. – И! Они очень жгучие. А это соус с перцем хабанеро, который жжет огнем как diablo, – если любите острое, попробуйте!

Даже на испанском языке при упоминании дьявола случился тот забавный спецэффект, отчего есть на мгновение резко перехотелось – смрад Нижнего мира заглушил все другие запахи и скрутило живот. Я подавила рвотный позыв и тут же глотнула сок агавы. И зря… напиток тут же вызвал отторжение – это не укрылось от зоркого взгляда дона.

– Туристы часто опорожняют желудок. Нужно привыкнуть и распробовать, – пояснил Освальдо, и я поверила, сделав сразу второй и третий глоток, дав шанс. Да, необычный вкус, похож на прокисший, чуть вязкий кефир. Наверное, подойдет любителям кисломолочки, в числе которых меня не было, поэтому я отставила стакан подальше и содрогнулась, повела плечами, сбрасывая противную дрожь.

Мама погладила меня по спине заметив, как я сморщилась, а дон рассмеялся, привыкший или ожидавший такой исход, а вот родителям напиток понравился, мама так вообще осталась от него в восторге, я ей сразу же отдала свой на четверть отпитый пульке. Лиз, видя мою реакцию, даже не притронулась к чудо-напитку, и Освальдо угостил ее водой со льдом, семенами чиа и лаймом.

– Похож на мохито, – сказала Лиз, и я отхлебнула из ее стакана, следом налила себе, подружившись с аgua de chía.

– Куриный? – мама указала на тарелку с желтой жидкостью и странными полосками сухариков.

– Верно, с добавлением лайма и чипсов. Будет с кислинкой.

Дон Освальдо еще указал на различные закуски.

– А вот пападулес – еда моих предков-майя, – с гордостью отметил он и указал на рулетики, густо покрытые оранжевым соусом, который оказался тыквенным.

– Шаурма из яиц, – попробовав, заключил отец. – Годно.

С тыквой как-то я тоже не состояла в дружественных отношениях, игнорируя ее существование на планете, поэтому ограничилась супом, гуакамоле и панучос.

Лиз обожала острое и с удовольствием попробовала сальботес, с достоинством и спокойствием выдержала вкус огненного змея – хабанеро – во рту, за что Освальдо окрестил ее истинной «юкатеко», а мама с отцом отведали супа.

За столом царила непринужденная атмосфера, дон Освальдо старался создать комфорт и уют, рассказывал нам о блюдах, о традициях и архитектурных особенностях, многие из которых уходят корнями к майя или остались в культуре после завоевания испанцами ацтеков, но стали символом Юкатана – такие как кесо реллено – голландский сыр, фаршированный мясом и облитый соусом, конечно же, «асьенда» – поместье, которое принадлежало семье дона, многие постройки, праздники и развлечения, та же «коррида», правда, мексиканцы и тут внесли свой штрих, добавив к забаве ковбоев «чарро» и яркие сомбреро.

– Многие колокола церквей отливали из ацтекских украшений, представляете?

– В Европе переплавляли скандинавские сокровища, – поддержала разговор, вспомнив про иные похожие случаи.

– А есть какие-то местные легенды? Я слышала про Остров Кукол, – Лиз перевела тему.

– Остров Кукол? – я полезла гуглить.

– Да, там, наверное, их тысяча, всяких… Они жуткие: без глаз, без одежды, некоторые с оторванными конечностями. – Скривились все за столом. – На YouTube полно всяких выпусков про этот остров. Может, расскажете что-то мистическое? – попросила Лиз.

Дон Освальдо пригладил эспаньолку и прищурился с хитрым видом.

– В парке Сан-Хуан после захода солнца некоторые видят Сигуанабу[5] – призрак соблазнительной женщины в белом платье, которая прячет лицо за волосами и заманивает пьяных мужчин в джунгли, где показывает им свою сущность: лошадиную морду или череп. Они тут же умирают от ужаса, когда видят ее истинный облик или сходят с ума.

– Вы или ваши знакомые хоть раз видели ее?

– Нет, – он покачал головой. – Легендой