Гарри Гаррисон - Недруги по разуму

– Детальное исследование – не ваша задача, кайо. Этим займутся Посредники в Рое, – успокоил ее Дже’кана. – Так что же тебя тревожит? Какие-то особенности его организма?

– Нет. Его строение примитивно: скелет отчасти подобен нашему, но нервный узел один, в голове, и перекачка крови тоже ведется единственным органом. Очень уязвимая конструкция! Функции речи, дыхания и приема пищи не разделены, как у нас, – для этого служит ротовая щель, соединенная с дыхательным мешком и пищеварительным трактом. А этот тракт!.. – На лице Па’тари промелькнуло удивление. – Клянусь Пустотой, если извлечь его и вытянуть, он будет длиннее червя с Бозанги! Но он не способен усвоить пищу полностью, и часть ее превращается в отходы. Их, видимо, уничтожают или хранят в специальных емкостях…

– Может быть, это религиозный обряд? – прервал Тактика Дже’кана.

– Может быть. Во всяком случае хадрати заявил, что ему необходимо избавляться от отходов. Пришлось поставить в камере утилизатор… Надеюсь, он не сунет в него конечности!

– И это все, что тебя беспокоит? – спросил благородный эрдж после недолгого молчания.

– Нет, Красный. – Такое обращение к Хозяину служило признаком интимности и в то же время подчеркивало важность сказанного. – Нет, подробности его физиологии мне безразличны; главное – он жив и бодр и попадет к специалистам Роя в отличном состоянии. Но…

– Но?.. – Глаза Дже’каны сузились в вертикальные щелки.

– Этот хадрати имеет очень высокий мышечный тонус. Я бы сказала – аномально высокий! У старых существ, подобных нашим Творителям, такого не бывает.

– Хочешь сказать, что он молод и очень силен? Что мы ошиблись, взяв его, а не другого, который выглядел покрупнее?

– Н-не уверена… – с запинкой промолвила Па’тари. – Не знаю, Красный! Но, осмотрев его, мы обнаружили множество шрамов от заживших ран. Глас Пустоты! – Она воздела руки вверх. – У него на шкуре целого места нет! Следы от ожогов и разрезов, от ударов остриями, от клыков, шипов, когтей! Да что там говорить – дважды или трижды его протыкали насквозь, и это были смертельные раны! Как ты думаешь, что это значит?

– Лишь то, что в обществе их воюют, но медицина на высоте. Для нас совсем не новость. Ты ведь исследовала его снаряжение? Продукт довольно высокой технологии, не так ли?

– Верно. Но я говорю не про общество в целом, а о нашем хадрати. Вспомни, он спал с оружием! Добавь сюда силу и раны и то, что его не раз лечили, спасая от смерти! Что получается?

Навигатор задумчиво подергал клапаном вверх-вниз.

– Думаешь, он Защитник или Страж? Особо ценный экземпляр, вроде тех, что там, над нами? – Взгляд Дже’каны устремился вверх, туда, где за девятью палубами «Зверя» и броней боевого модуля спали красные Защитники. – Это было бы неудачей – Защитники, как всем известно, туповаты, да и Стражи тоже… Моя вина! Надо было взять второго!

– Этот второй тоже, наверное, Защитник. Он… – Па’тари сделала паузу, затем наклонилась к Дже’кане: – Ты наблюдал, как диск поднимается над островом… над тем местом, где мы взяли образец… Что-нибудь показалось тебе странным?

Дыхательная щель на спине Навигатора расширилась, со свистом втягивая воздух, мышцы непроизвольно напряглись. Чуть шевеля клапаном, он произнес:

– Да, показалось. Этот второй… он будто бы пошевелился… я это видел, и Ди’кло тоже. Иллюзия? Обман зрения?

– Нет, Красный! Я просмотрела записи, которые передавались в Память, – он шевелился! Очень быстро пришел в сознание после сонного газа! Значит, он крепче, чем взятый мною образец, – наш хадрати очнулся лишь через три двенадцатых цикла. Тоже не очень долгое время!

Они переглянулись, потом Дже’кана задумчиво вымолвил:

– Опасные существа! Весьма опасные, чтоб мне в Звездное Чрево провалиться!

– Разбудим Творительницу? Чтобы сама проводила допрос?

Навигатор упрямо стиснул ротовую щель.

– Нет! Но мы примем особые меры безопасности… Ты послала к нему мрина?

– Да.

– Добавь еще двух Защитников, самых надежных и опытных, – Мо’шана и Ал’ила. Пусть будут всегда при нем! Пусть говорят с хадрати, и пусть Память обрабатывает информацию. Еще… еще, пожалуй, проведи его по кораблю – разумеется, по жилым палубам. Пусть увидит, как огромен «Звездный зверь», и устрашится нашего могущества! Надеюсь, его язык уже расшифрован?

Па’тари сделала жест подтверждения.

– Разумеется. Но с языком тоже есть кое-какие неясности.

– Мало слов? Я же говорил, что Защитники туповаты!

– Слов достаточно, Красный, но удивляет то, как он их использует. Он попросил Память перевести одну фразу… Хочешь услышать, что получилось?

– Да.

– Мясо в ротовой щели – отрицание – сплав железа и углерода – вероятность – нанести рану, – процитировала Па’тари, и Навигатор раздраженно сощурился.

– Что за мясо в ротовой щели?

– Орган речи, аналогичный нашему клапану. Он позволяет издавать звук той или иной тональности… Великая Пустота! Но что означает это выражение в целом?

– Магическое заклятие? – предположил Дже’кана.

– Вера в волшебство не согласуется с высокой технологией, – возразила Па’тари.

– Мы с этим разберемся. Он продолжает говорить, Память и мрин запоминают, и с каждой двенадцатой цикла у нас все больше информации. Скоро он будет готов для допроса… Но чтоб не разгадывать глупых загадок, мы проведем его в ку’рири. Это приказ!

– Приказ зафиксирован и принят к исполнению! – лязгнул над головой резкий голос Памяти.

Дже’кана ухмыльнулся, оттопыривая челюсть.

– Хорошо! А сейчас…

Он встал, щелкнул застежками комбинезона, позволив ему свалиться ниже пояса, и подтолкнул свою Па’тари к отсеку с повышенной гравитацией. Тяжесть вызывала у ругов сексуальное влечение, но этот феномен, свойственный всему живому, не был связан у них с родительским инстинктом, с желанием продолжить род, продлить себя в пространстве и времени. Физиология их была такой, что сферы эротики и производства потомства не пересекались, первое не предшествовало второму, и потому второе являлось не удовольствием, а суровым и опасным долгом. Но до него, думал Дже’кана, поглаживая нервный узел своей партнерши, еще не один Оборот. Еще далеко!

Он ощутил, как ладонь ругийи скользит по его спине, вздрогнул от наслаждения и тихо прошептал:

– Жаль! Жаль, что мы с тобой не можем завести потомков!

– Ты – Красный, я – Желтая, – ответила она, опускаясь на ложе. – Что сожалеть о несбыточном! Цвет поколения не изменишь…