Марина Комарова - Со змеем на плече

Вскочив на ноги, я рванула на кухню. Шарик сумел обогнать меня, Валерьян тоже не остался на месте.

Я не сразу поняла что произошло. Лишь увидела разбитое окно и множество осколков на полу.

— Вика, смотри! — крикнул Валерьян.

Но было поздно. Тёмно-красный уголок коробки, в которой находились янтарные осколки, мигом перевалился из окна на улицу, словно его кто-то с силой тянул.

Метнувшись к подоконнику, я быстро выглянула, однако никого рассмотреть так и не сумела. Казалось, всё замерло. Ни единого намёка на движение и тех, кто произвёл диверсию. Через несколько секунд шевельнулась опавшая еловая ветка, и показалось, что на миг я встретилась с взглядом пары ярко-жёлтых глаз. Тут же раздалось приглушённо-торжествующее «цвирк», и среди зелёной травы полыхнул огненно-рыжий пушистый хвост. Абсолютно растерявшись и находясь в состоянии полного недоумения, я молча уставилась на лесную дорожку, терявшуюся в еловой роще.

«Допрыгалась, Виктория Алексеевна», — угрюмо подумала я.

— Итак, — раздался за спиной мрачный голос Шарика, — нас, надежду на здоровье и единственную ведуньюво всей Вересочи, обокрали.

— Причем не кто-то, а белки, — не менее мрачно добавил Валерьян.

Я недоверчиво покосилась на него.

— Белки? Ты уверен?

— Да. — Выражение лица скарбника было абсолютно серьёзным. — Зрение у меня всё же будет получше человеческого.

Я по-прежнему не особо могла поверить, что белкам есть дело до янтаря. Даже вересоченским. Хотя… чем это они отличаются от других? С другой стороны никто из нас не мог ручаться, что духи леса не в состоянии избрать беличью форму и пожаловать ко мне в гости. Другой вопрос, что они одолжили без спроса вещи, которые отдавать никому не собиралась. И оставлять это как есть, естественно не могла. Ведь, чтобы я не думала о Радиставе, сказать человеку: «Я вам ничего не сделала, у меня белки украли запасные детали» — разумеется, не могла.

— Безобразие, — проворчала я, тяжело вздыхая и отходя назад. — Теперь ещё и окно ремонтировать. Вот хозяйка обрадуется, когда увидит, чем её квартирантка занимается с окнами.

— Вика, — недовольно посмотрел на меня Шарик, — ну что ты как маленькая! Восстанови его по-своему!

Мда. Об этом я как-то не подумала. К тому же сейчас рядом никого нет, вряд ли сумеют увидеть, что я делаю не совсем то, что положено оконному ремонтнику.

Вообще-то, я не могу сказать точно что люблю больше: свой человеческий облик или облик… Шестопалой. Да-да, именно такое прозвище я получила среди ведунов с лёгкой руки Елизара. По фамилии, так сказать. Когда я подросла и уже неплохо управлялась с силой, родители выяснили, что я могу приобретать облик существа, которое обычным людям лучше не показывать. Нет, страшного ничего не было. Но моё тело превращалась в радужную дымку, лишь отдалённо напоминающую очертания человеческой фигуры. Я легко могла проходить сквозь стены и некоторое время передвигаться, не касаясь земли. Правда, с водой дело обстояло намного хуже. Просто шла ко дну и всё. Вдобавок ко всему на руках между средним и безымянным пальцем появлялся ещё один. Длинный, с изогнутым когтём, постоянно переливающийся разными цветами. Как на правой, так и на левой руке.

Это тело не принадлежало миру людей. И законам физики не подчинялось. Поэтому было весьма сложно объяснить, почему я, будучи не тяжелее дыма, тону в воде. И обладая подобной туману «структурой», могу спокойно взять любой предмет и даже дать кому-нибудь ощутимого пинка. (Пинки порой приносили особое удовльствие.) Именно при помощи этих метаморфоз мне удавалось разбитое сделать целым, а поломанное восстановить и залатать. Шестопалая или Ведунья с радужными пальцами — именно так меня называли ученики Елизара.

В этот раз я не стала полностью менять обличие, лишь чуточку изменила форму рук. Ладони и пальцы стали неуязвимы для битого стекла, а кисти тут же окутал жемчужно-серый туман, аккуратно и быстро притягивавший осколки. Моя работа напоминала очень быструю выкладку мозаики, сквозь которую просвечивало серебристое сияние. Через несколько секунд стекло было как новенькое, словно к нему и не касались лапки злоумышленников.

— Красота, — отметил Валерьян, прихватил тряпку и принялся вытирать стекло. — Окно мыли аж на той неделе, — пояснил он свои действия.

— Ты прям как домовой, — с лёгким фырканьем отметил Шарик.

— А что делать, если у нас домового нет? — спокойно спросил скарбник, кажется, совершенно не обидевшись на тон, которым шаркань высказался.

— То есть, как это — нет? — неожиданно раздался, полный удивления и возмущения, хрипловатый голос у меня за спиной. — Это кто ж такую глупость выдумал-то?!

Мда, Виктория Алексеевна, нехорошо так себя вести. Дом не проверять, полагаться на то, на что только полагаются неискушённые смертные. Нет! Ну, как можно было взять и не прощупать дом! Можете не удивляться, но в наше время всё равно в каждом доме обитает домовой, а в квартире — квартирный. Просто ведут себя тише, чем раньше, а во всём остальном они ничем не отличаются от своих предков.

Домовой Остап, для своих просто Ося, оказался дородным низкорослым мужичком с густой курчавой бородой, гладкой лысиной, крупным носом картошкой и короткими толстенькими пальчиками. Носил он вышитую рубаху, красные шаровары и плетеные лапти (в общем, и домой и на работу как на праздник).

Оказалось, что Остап был в лесу, гостил у двоюродного брата-лешего, поэтому и пропустил время нашего заселения. Домовой оказался существом веселым и крайне доброжелательным. В особый восторг его привёл Шарик, которого он уговорил сходить к ним к озеру и показаться знакомой водянице-сплетнице, что ни за что не желала верить, что шаркани существуют.

— Существуют, существуют, — заверил Шарик с полным ртом лесных ягод (никогда не знала, что Шарик такое ест!), что домовой принес от хозяина леса. — Я ей мигом развею все сомнения.

— Ты? — хмыкнул Валерьян, однако на этом всё замечание иссякло.

— Значит, у вас тут уже произошло что-то неприятное? — Остап кинул взгляд на окно.

Я посмотрела на домового с уважением. Профессионал. Сразу почуял, что на подвластной ему территории что-то стряслось. Хоть окно внешне ничем не отличается от того, каким было несколько часов назад.

— Да, — кивнула я, — произошло.

С одной стороны, наверно, не стоило рассказывать о янтарном шаре, но с другой — меня не просили держать приход Радистава в полном секрете. К тому же раз имеется брат-леший, то, возможно, он знает всех местных беспредельщиков и подскажет, кто мог нам так напакостить. Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, я в общих чертах рассказала Остапу всё, что тут происходило на протяжении вчерашнего вечера и сегодняшнего дня. Остап молча и внимательно выслушал меня, ни разу не перебив и не задав ни единого вопроса. Янтарный шар он осмотрел с интересом. Однако я так и не поняла, что именно домовой думает о самом предмете и ситуации в целом. Когда я упомянула Бурштынов Ир, домовой только покачал головой, давая нам понять, что название ему совершенно незнакомо.