Андрей Уланов - На всех хватит!

— Бренда… — задумчиво повторила девчонка. — А почему ты сказала, что храбрый человек должен бояться?

— Так мне объяснил один мой друг-гринго. Он сказал, что только трусы не знают запаха страха — потому что удирают прежде, чем почуют его. Храбрый человек всегда идет навстречу своему страху и побеждает сначала его, потом то, что этот страх породило.

— И так каждый раз?

Я рассмеялась и надела на голову Марии свою шляпу, немедленно съехавшую ей на глаза.

— Нет. Один страх достаточно победить раз, и потом он сам будет бежать от тебя.

— А чего боишься ты, Бренда? — малышка поправила шляпу, но выглядела в ней все равно уморительно. Встрепанный воробушек, нацепивший себе на голову собственное гнездо.

— Сейчас, — я задумчиво огляделась по сторонам, — я больше всего боюсь остаться без ужина. Как осталась уже без завтрака и обеда.

— Бедная.

— Сможешь показать, где пропала Рамона Фернандес? — деловым тоном осведомилась я, возвращая шляпу на привычное место — солнце пекло просто немилосердно.

— Да, — девчушка заметно побледнела, но все же нашла в себе силы кивнуть.

Лес мне не понравился. Он был весь пронизан какими-то затхлыми, мрачными оттенками… я так и не смогла понять, что именно настораживало меня, но очень пожалела, что оставила «винчестер» в притороченном к седлу чехле.

Нехорошее место. Неудивительно, что тут заводится всякая нечисть. Странно другое — что находятся идиоты, согласные поселиться рядом.

— Дальше я пойду одна.

— Но, Бренда… — девчонка осеклась, когда я развернулась к ней.

М-да. Рамон, помнится, тоже говорил, что в такие моменты у меня исключительно паршивая рожа.

— Первое правило охотника, — прошептала я, наклоняясь. — Всегда и во всем слушаться старшего команды. Запомнила? — Мария истово закивала. — Тогда беги.

Я проследила, как белая фигурка скрывается между стволов, облегченно выдохнула и убрала ладонь с рукоятки «бизона».

Так-то лучше. Не люблю, когда кто-то крутится рядом, когда мне приходится стрелять — а сейчас я эту возможность отнюдь не исключала.

Лес был сильно истоптан многочисленными следами босых ног — жители деревни искали пропавших и делали это довольно старательно. Их проблема была в том, что они не имели ни малейшего представления, что и как именно нужно искать в таких случаях. Зато я знала и потому довольно быстро отыскала крохотную ложбинку, в которой закончила свой земной путь несчастная Рамона. Тварь даже не потрудилась особо замаскировать следы борьбы, впрочем, судя по ним, борьба эта длилась недолго.

Похоже, это опять был недавно обращенный, потому и напал так недалеко от гнезда. А разглядев на земле едва различимые бурые пятна, я окончательно убедилась в этом. Опытный вампир и капле крови не даст пролиться.

В принципе, уже сейчас можно было бы попытаться пройти по следу — я была больше чем уверена, что он ведет прямиком до гнезда, разве что идиота завернул кто-нибудь из более опытных тварей. Но, взглянув на солнце, я решила отказаться от этой идеи.

Второе правило охотника — торопись медленно!

А потому я нашла подходящий пенек, разложила на нем свой немудреный магический арсенал и прикинула, что смогу соорудить за оставшиеся пару часов.

Выходило не так чтобы много. Я еще не видела местных звезд и уж подавно не имела понятия, к кому из духов древних богов можно здесь обратиться. Впрочем, к этим и обращаться-то не очень хотелось — как-никак я выполняю поручение Святой Матери Церкви, и, хотя самому монсеньеру Аугусто глубоко безразлично, как я добьюсь результата, в условия контракта входит обязательная исповедь. И если падре Сантос решит… в прошлый раз мне это стоило восьмидесяти Ave Maria.

Разминувшись с семейством гномов, я обогнул пьяного хобгоблина, завернул за угол — и нос к носу столкнулся с Ужасом. Пришлось изобразить вежливый реверанс.

Ужас осклабился — это у него получается хорошо — и приподнял котелок над черепом.

— Привет, Крис. Как жизнь?

— Пока теплится. А ты что плохого скажешь?

Ужас — скелет. Он остался от негра-проповедника, вознамерившегося нести жителям Запретных Земель Слово Божье. Правда, до гоблинских котлов он добраться не успел — неосторожно сцепился с кем-то в салуне, потом еще более неосторожно повернулся к обидчику спиной… двенадцать ножевых ран, самое жуткое самоубийство на моей памяти. Ну а поскольку самоубийцам не место на освященной земле, не приходится удивляться, что некоторое время спустя на улицах объявился сверкающий белизной костяк. Расставшись с плотью, он заодно избавился от некоторых иллюзий, и теперь Ужас — один из лучших кучеров дилижансов в Пограничье.

— Говорят, в Тролльфине появился Красный Охотник, — сказал Ужас, протягивая мне сигару.

— И на кого же?

— Это как раз самое интересное. Ни на кого.

— Не понял, — признался я, чиркая спичкой. Ужас дернул ключицами.

— Сам удивляюсь, — скрежетнул он. — Никогда раньше такого не было.

— Хм. Слушай, — вспомнил я, — а ты не слыхал в последнее время каких-нибудь свежих пророчеств относительно Конца Света или чего-нибудь в этом роде?

— Нет, — уверенно ответил Ужас. — Точно.

— Жаль, — вздохнул я.

— Обратись к Грипмпфелду, — посоветовал скелет.

— Кости, — проникновенно сказал я. — Ты — гений.

— Я знаю.

В самом деле, почему бы не обратиться к нашему светочу черной магии. Если что-то и в самом деле происходит, он-то наверняка в курсе.

Магистр Чернокнижья, Прикладной Магии, консультант по Запретной Магической Деятельности, а также обладатель еще не менее десятка столь же звучных титулов — все они были перечислены на потемневшей деревянной вывеске — содержал крохотную, изрядно захламленную лавчонку, главной достопримечательностью которой было чучело аллигатора. Аллигатор болтался под затянутым паутиной потолком и всем своим видом жаловался на то, что в родном луизианском болоте чувствовал себя не в пример лучше.

— Проклятье, — простонал Его Злодейство, едва завидев меня на пороге. — Ханко! Неужели я настолько кому-то досадил?

— Успокойся, К.М., — весело сказал я. — Ты настолько ничтожен, что никому и в голову не придет специально портить тебе настроение. А уж тем более нанимать для этого меня.

На самом деле К.М. Грипмпфелд достаточно сильный маг. В Пограничье же он сидит лишь для того, чтобы по дешевке скупать выносимые из Запретных Земель артефакты.