Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин

— Подождем хозяев! — сказал Беляй. — Пускай нас встретить выйдут.

Через пару минут в воротах показался мужик с устрашающим хогспьетом в руках. За ним маячили пятеро парней. Двоим на вид было лет двенадцать-тринадцать, еще двое постарше — лет по пятнадцать. Пятый же, вставший сразу за мужиком, был старше, лет двадцати. Самые молодые парни были вооружены луками с наложенными на тетивы стрелами, остальные имели в руках разное колюще-режущее оружие. Все парни были похожи на мужика — такие же крепкие, коренастые, с длинными руками, явно отец с сыновьями. Босиком, одеты одинаково — длинные холщовые рубахи с вышитыми на них цветными узорами и полотняные штаны. Только на ногах мужика было какое-то подобие обуви, по типу поршней.

Собаки, при появлении хозяев, тут же слиняли во двор и наблюдали за нами молча, высунув лохматые морды из-за воротного столба. Над забором, слева и справа от ворот, я увидел еще чьи-то маячившие макушки. Похоже, что народ занял оборону.

Хозяин с парнями уставились на нас, не произнося ни слова. Ждали, видимо, что мы первые начнем разговор. Я выдвинулся вперед.

— Здравствуйте! — сказал я громко и показал пустые руки. — Мы в Полоцк идем. Переночевать пустите?

— И вам не хворать! — ответил мужик, не опуская, впрочем, хогспьет. — Кто такие будете? Откуда идете?

— Люди прохожие. Из Ладоги идем.

— Дядька Бермята! — мой компаньон выдвинулся вперед. — Это я, Беляй! Не признал? Я у тебя мед прошлой осенью покупал. Шкурками беличьими платил. Помнишь меня?

— В сброе не признал! — мужик чуть опустил свое оружие. — Ты что же, в вои подался?

— Хотим с Беляем наняться в Полоцке караваны охранять! — встрял в разговор я, чтобы Беляй не наболтал чего лишнего. — Думаем земли разные посмотреть, может и до Киева дойдем, или еще куда подальше.

— А ты кто такой? — мужик снова насторожился. — Я тебя не знаю. Больно вы на нурманнов похожи, белобрысые такие.

— Меня Ратибором зовут, издалека я, с севера. Я не нурманн — я варяг.

— Варя-я-я-г… — протянул Бермята. — И что, в дружине ладожской места тебе не нашлось?

— Хочу мир посмотреть, в дружину всегда успею! — отрезал я. — Так что, на постой пустите? Не нужно нас бояться! Мы заплатим за еду и кров.

— Кого мне здесь бояться-то? — усмехнулся Бермята, еще раз оглядев нас с головы до ног. — Ну заходите, как раз время ужинать. Гостями будете! Только за птицей своей приглядывай, чтобы куриц мне не подрал.

В общем, пустил нас хозяин. Показал, куда сложить наши мешки, оружие и сброю — в низком сарайчике. Сказал, что и ночевать там же нас положит. Нормальный такой сарайчик, с крепкой на вид соломенной крышей и дверью.

Младший сын Бермяты, паренек с характерным именем Мал, проводил нас до колодца и помог умыться с дороги, поливая водой на руки из деревянной кадушки.

Стол накрыли прямо во дворе. Накрывали две молодые девчонки, дочери хозяина, которым помогали несколько холопок. Жены, как я понял, у Бермяты не было. Видать, померла или еще что с ней приключилось. Я не спрашивал, хозяин захочет — сам расскажет.

Хозяин уселся во главе стола, справа от него расположился старший сын. Нас, как гостей, усадили на почетные места слева от Бермяты, а дальше уже младшие сыновья расселись. Девушек за стол не пригласили, они прислуживали нам, подкладывали кашу с мясом в миски, нарезали ломти хлеба от больших караваев, подливали напитки — квас, морсы, простоквашу. Ели молча, тщательно пережевывая пищу и плотно насыщаясь после тяжелого трудового дня. Еда была простой, но очень сытной и вкусной.

Кречет так и сидел у меня на плече, с интересом вертя головой по сторонам. Я даже успел привыкнуть к нему. Хоть и молодая птица, а когти уже длинные и острые, как бритвы. Но кречет сидел аккуратно, за рубаху не цеплялся. Надо будет на плечо кусок кожи нашить, на всякий случай. И на руку сделать толстую кожаную крагу, я такие в кино видел, как раз для ловчих птиц. Я отхватил ножом от шмата мяса небольшой кусочек и покормил своего неожиданного питомца.

Наконец насытившись, хозяин довольно рыгнул и начал разговор, причем именно в том русле, в каком мне и надо было.

— Значит, караваны торговые охранять хотите? А умеете с оружием-то обращаться? Могу подучить за небольшую плату серебром. Я десятником был раньше, у князя Всеслава Полоцкого, пока не убили его. Так что науке воинской с детства обучался.

— Немного обучены, но будем рады, если ты возьмешься нас потренировать. Серебро есть, заплатим сколько скажешь!

Я не мог поверить такому нужному нам, своевременному предложению. Ведь сам хотел попросить его об этом.

— Серебро мне пригодится, осенью старшего сына женить буду, да обеих дочерей замуж выдавать надо, сговорено уже с будущими родичами, приданое для девок будет, — Бермята махнул рукой, указывая на девчонок, стоявших в сторонке, и довольно крякнул. — Завтра тогда и начнем. Учебные мечи и щиты у меня есть, сыновья тренируются постоянно, деревянные шесты тоже найдем.

— Отлично! — я с радостью принял предложение. — Держи задаток, Бермята!

Я протянул бывшему дружиннику десяток серебрушек.

— Богатей, что ли? Или ограбил кого? — Бермята удивленно приподнял бровь. — Много даешь для задатка!

— Это и за обучение, и за ночлег с пищей, на несколько дней вперед. А рассчитаемся полностью потом, сколько назовешь.

— Вы точно не нурманны? — снова спросил Бермята, прищурясь с подозрением.

— Второй раз спрашиваешь, дядька Бермята! — молчавший до этого Беляй вступил в разговор. — Почему за нурманнов нас принимаешь?

— Да больно вы шустрые, да волосы светлые у обоих, и деньгами сорите!

— Мой отец был даном, хевдингом у ярла Эйнара Славного. Я отца почти не помню, — ответил Беляй. — А мать из Ладоги, дочь дружинника Дубыни.

— То есть все-таки крови нурманнской в тебе достаточно! А ведь мы с тобой почти что родичи! — удивленно воскликнул Бермята. — Я ведь тоже наполовину нурманн, как и ты. И прозвище мое — Полудан. Хальфдан значит, если по-скандинавски.

— Ну а я — Исбьерн, — сказал Беляй. —