Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

Первым делом я воссоздал в памяти все знаки сложной руны под названием «Наместел». Сначала нужно изобразить спираль с тремя оборотами, затем внутри, не задевая первый знак, нарисовать треугольник. Ага, все вспомнил.

Несколько раз сложив платок, я нарисовал на нем руну. После активации руна никуда не пропала, а превратилась в голубую стрелу и зависла над платком, указывая на дорогу, которая вела к городу.

— Подержи, — я сунул платок в руки Андрею, а сам нанес на камень руну «Переноса», чтобы заполнить внутренний резервуар, который сильно просел после активации «Наместела».

Природная энергия хлынула в меня таким мощным потоком, что я едва удержался на ногах.

— Эй-эй, ты чего? — Андрей встревожился и схватил меня под руку.

— Все нормально. Просто нужно время, чтобы прийти в себя, — выдохнул я, пытаясь обуздать беснующуюся силу, что напитывала каждую клетку моего тела.

— Не знаю, что все это значит, но иногда ты меня пугаешь, — понизив голос, сказал он, не сводя с меня настороженных глаз.

Дрожащей рукой я забрал платок.

— Ладно, пошли, у меня мало времени.

Стрела, что висела над платком, указывала в сторону центральной городской дороги, поэтому к ней мы и направились.

Вероятно, со стороны было очень странно наблюдать за нами. Я шел, упершись взглядом в старушечий платок, а Андрей то и дело толкал меня то в одну сторону, то в другую, спасая от мчащихся всадников и повозок и пропуская пеших с тюками или тележками.

— Что ты там видишь? — наконец спросил он, когда мы прошли по узкому мосту через небольшой ручей и двинулись в сторону шумного базара.

— Руна указывает, где находится владелец платка, — ответил я и, снова сверившись с направлением, повернулся налево.

— Как это «указывает»? Я ничего не вижу, — Андрею явно не нравилось, что он чего-то не понимает.

— Никто не видит, кроме меня… Сюда, — мы двинулись вдоль забора, за которым шла оживленная торговля, и свернули к старым избам, что располагались вниз по небольшому склону.

— Что ты будешь делать, когда ее найдешь? — спросил Андрей, пнув шавку, которая, злобно рыча, бросалась ему под ноги.

— Пока не знаю, буду действовать по ситуации.

— А ты прикинься настоящим жандармом. Скажи, что на нее указали, как на соучастницу кражи, возьми под руку и веди в жандармерию. Форма тебе в помощь. Никто против тебя, представителя власти, не пойдет.

— Хм, а ты прав. Хорошая идея. Именно так я и поступлю.

Стрела, что указывала вперед, вдруг резко развернулась налево. Я повернул голову и увидел старую избу. Правая сторона дома немного провалилась под землю, поэтому стоял он криво. Крыша поросла травой и мхом, на окнах не было занавесок, часть ставен покосилась, а некоторых вообще не было, двор не ухожен, ни одна грядка не вспахана. Все говорило о том, что дом нежилой. Но руна не могла ошибиться, она привела меня туда, где находился владелец платка.

Мне вдруг стало не по себе. А что, если платок принадлежит не старухе, а кому-нибудь другому? Или подельники убили старуху и оставили ее труп в заброшенном доме?

— Ты чего застыл? — спросил Андрей.

— Пришли, — еле слышно ответил я.

— Куда?

— К владельцу платка.

— Вряд ли здесь кто-то живет, — он с сомнением покачал головой.

— Сейчас проверим, — я убрал платок в карман, перемахнул через сгнившую калитку и решительно направился к крыльцу.

Андрей увязался за мной следом.

— Стучать не надо, — шепнул он мне, когда мы поднялись на скрипучее крыльцо. — Жандармы в дверь не стучат, а вламываются. Не забудь про нашу легенду.

Я кивнул, схватился за деревянную ручку двери и резко дернул ее на себя. Дверь не открылась, но с другой стороны явственно послышалось бренчание металлического засова.

— Открывайте! — закричал Андрей и забарабанил по двери. — Немедленно! Иначе будет хуже!

Мы прислушались. Шагов не было слышно, но зато с другой стороны дома послышался треск разрываемой ткани, а следом шуршание.

— Заходи справа, а я слева, — шепотом сказал я Андрею, спрыгнул с крыльца и на полусогнутых пошел вдоль стены.

Заглянув за угол дома, увидел старуху, которая, опираясь на вилы, продиралась сквозь высокую траву в сторону соседнего дома.

— Далеко собралась? — спросил я, вышел из-за угла и двинулся к ней.

— Не подходи! Не подходи, паршивец, если жизнь дорога! — зло прокричала она и выставила перед собой вилы. — Я старая — мне терять нечего. Пырну — не пожалею.

— Бросайте вилы и идите за мной. Все равно не сможете убежать, — спокойным голосом сказал я, приближаясь к ней.

— Не подходи! Убью-у-у! — она сделала выпад, целясь мне в шею.

Я был начеку, поэтому уклонился в сторону, перехватил вилы и с силой дернул их на себя.

Старуха не смогла удержать свое оружие и отпустила его, но не стушевалась, а, задрав порванный подол платья, попыталась убежать от меня, но куда там. Схватив за руку, я дернул ее на себя и проговорил, испепеляя ее взглядом:

— Либо ты идешь со мной по доброй воле, либо я сломаю тебе руку, — я не обманывал, ведь вдоволь натерпелся из-за нее.

— Чтоб ты сдох, — процедила она, развернулась и пошла обратно к дому.

Проходя мимо Андрея, который где-то раздобыл ржавый топор и держал его в руках так, будто собирался на кого-то наброситься, она остановилась и нахмурила брови:

— Лицо знакомое. Откуда я тебя знаю?

— Ты мне отдала свой сверток с монетами, старая карга. Пошевеливайся, а то ох как я зол и нетерпелив. Зарублю — не пожалею, — вид Андрея был устрашающим, чтобы у старухи не возникло подозрений, что он блефует.

— Со всех сторон обложили, легавые, — она плюнула ему под ноги и, мурлыкая какую-то незатейливую мелодию, пошла к дороге.

Вскоре мы добрались до жандармерии. Всю дорогу старуха делала вид, что ей все равно, куда ее ведут. Она пела песни, просила торговцев с семечками и выпечкой угостить ее напоследок, сокрушалась из-за порванного платья, которое зацепилось за гвоздь, когда она вылезала из окна. В общем, вела себя так, будто задержание было для нее обычным делом.

— Останься здесь, не хватало еще тебя впутывать в это дело, — шепнул я Андрею.

— Хорошо, но если тебя сегодня не