Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин
В битве на площади перед трактиром установилось равновесие: вампиры не могли нанести урон служителям Заката, а те не могли никого убить, хотя наносили раны, и эти раны на глазах заживали. Вампиры постепенно теснили отряд орденских братьев, и те отступали шаг за шагом. Эгиед понял: победит тот, у кого не закончится магическая энергия. В запасе у него оставался амулет госпожи Заката. Это было на крайний случай, он им дорожил как последней надеждой, но теперь надо было что-то делать. Силы братьев иссякали, а темные, казалось, не знали усталости и боли, их руки превратились в отвратительные черные лапы с когтями и оставляли на поверхности щитов глубокие царапины. Воины устали защищаться и нападать.
«Время!» — раздалось в голове Эгиеда сигналом, голос пришел извне, и он решился, вытащил из-под одежды амулет и поднял вверх.
— Госпожа Заката! — в отчаянии крикнул он. — Помоги!..
После слов о помощи из амулета вышел серый туман, он стал клубиться и, расширяясь, окутывал воинов Заката, а попадая на вампиров, заставлял их задыхаться. Они начали кашлять, хвататься лапами за горло, и это дало возможность воспрянувшим духом закатным воинам усилить натиск на группу темных. Их мечи и шестоперы мелькали, как мельничные крылья, и, падая на окутанных серым туманом вампиров, проламывали им черепа, отрубали руки и разрубали тела. Сразу же пятеро нападавших рухнули на камни. Трое самых сообразительных повернули вспять и бросились бежать к трактиру. За ними рванули орденские братья.
— Стойте! — раздался громкий крик и заставил их остановиться. Достойный отец Эгиед кричал им в спину: — Стойте, это опасно, добейте этих пятерых…
У него в голове прозвучал голос:
«Разрежь им грудь, это вампиры, и вытащи сердца, потом тела сожгите».
— Грудь вспарывайте, — закричал он воинам, — тащите оттуда их сердца, это вампиры.
Воины на мгновение замерли, недоуменно глядя на лежащих темных, затем опомнились и набросились на них. Вспороли грудные клетки, вытащили окаменевшие сердца, передали Эгиеду. Он помялся, но сердца забрал.
— А что с телами делать? — спросил один из служителей, бледный и осунувшийся после истощения магии.
— Надо сжечь, поджигайте трактир, сборище темных, жгите всех, кто там есть… — приказал Эгиед.
— Но там могут быть и не темные, — попробовал возразить один из служителей.
— Смерть разберется, кто есть кто, надо нечисть выжечь. Огнем жгите, — сурово произнес он, и воины, схватив огнива, стали поджигать трактир. Соломенная крыша вспыхнула сразу, повалил дым, и из трактира стали выбегать люди. — Бейте всех, — сжав губы, приказал Эгиед. И всех, кто выбегал из огня, встречали воины Заката.
На мостовой в луже крови лежали тела одиннадцати мужчин и женщин. Мальчик, что сообщил закатным о темных, стоял в стороне и горько плакал. Вместе с остальными убили его старшую сестру Ольгину. Не пощадили, несмотря на мольбы мальчика.
Трактир догорал, а подкрепления все не было. К утру на месте трактира дымили обугленные останки остова из камней и несгоревших балок. Закатные ушли, оставив на пепелище одиноко стоящего Риздара, который пустыми глазами смотрел на брошенные тела и на то, что осталось от трактира. Он стоял и понимал, что погубил их всех, прибежав к закатным.
— Что Рассвет, что Закат… — произнес он шепотом. — Одна дрянь…
Рядом остановилась старуха, проходившая мимо. Услышала его слова и подошла ближе.
— Ты прав, малец, они одного поля ягоды, и неважно, как себя обзовут. Душегубы, и только. Хочешь отомстить?
Мальчик, понурив голову, решительно произнес:
— Я их ненавижу.
— Я это вижу, пошли со мной, ты же теперь сирота.
Риздар молча кивнул. Он видел ауру старухи, она была темной, но темные ничего не сделали ему, а рассветные сожгли мать-ведунью. Закатные убили сестру.
— Пошли, — кивнул он и последовал за старухой.
* * *
В Алуринских горах наступила пора, которую на Земле называли бабье лето. Последние капли тепла перед осенними заморозками пригрели опустевшие поля фелисы, нагрели камни башни крепости, и люди выходили к лучам местного светила получить последние крохи тепла. По словам Франси, дней через пять-шесть станет заметно холоднее, прольются обильные дожди, и ночами температура опустится до заморозков. К этому времени должен быть готов сруб наверху башни, куда Антон хотел переехать из подвала. Стекла в рамы уже вставили, были они непростые, а цветные витражные. Хотя через них трудно было увидеть мир, они радовали глаз. Но за всеми этими приятными заботами Антона грызла мысль, что делать с Шузмаралом-колдуном. Просветитель поставил перед ним сложную задачу: переход на новый уровень, когда включается защита артефактов. Он должен был решить, как лучше использовать артефакты в борьбе с колдуном, убить того или прогнать на худой конец, не попав в лапы служителей Рассвета. И все это он должен был совершить, используя свой ум и новые способности. Вот какие это способности, он до конца не понимал, а если признаться честно, то даже не знал, что у него появились новые способности. Он считал себя прежним Антоном Загнибедой, который попал в этот сложный, противоречивый мир, и не видел в себе изменений. Не чувствовал, что стал умнее, не видел в себе задатков магии. Что стал физически сильнее, это да, но это не забота Просветителя и Разрушителя. Это неустанные тренировки и помощь освященного госпожой Заката креста, который помогал ему лечить раны и восстанавливать силы.
По совету той же госпожи, его золотой крест, который он принес в новый мир, был украшен шером по имени Торвал драгоценными камнями. И что более важно, шер Торвал вставил в него рунный камень воздуха, самый слабый и маленький из стихийной