Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

— Благодарю вас, добрый незнакомец… Теперь оставьте мне ваше чудесное средство и дайте насладиться отсутствием боли…

— Я бы рада, но облегчение продлится только четверть часа, и нам нужно успеть поговорить.

— Всего четверть? О, боги, как…

И лишь теперь Мира узнала голос.

Подпрыгнула в кровати, рывком села, вжавшись спиной в изголовье, закрывшись до шеи одеялом, будто щитом. Подле нее сидела Леди-во-Тьме.

— Что вы здесь делаете?!

— Помогаю вашему величеству. Вы навещали меня в час хвори, теперь я возвращаю долг.

За спиной королевы возвышалась пара асассинов, а рядом, сложив руки на животе, стоял Франциск-Илиан. Где гвардейцы? Где чертовы гвардейцы?!

— Я вас не звала!

Леди-во-Тьме пожала плечами:

— Вчера вы никого не желали принимать, а наша беседа не терпит отлагательств. Мы были вынуждены прийти без приглашения.

Рука Миры метнулась к шнуру звонка — но он оказался предусмотрительно срезан.

— Стража! На помощь!

Ведьма качнула головой:

— Часовые не слышат вас, поскольку спят крепким сном. Не волнуйтесь, они в полном здравии.

От похмелья не осталось и следа. Сердце бешено колотилось, все мышцы напряглись, как струны. Оба асассина — слева от кровати, а справа — никого. Спрыгнуть туда и бежать… но дверь, очевидно, заперта. Дверь для слуг? Она прямо за спиной жала криболы — не прорвешься. Окна? Одно открыто — дальнее. Бросить в этих одеялом, кинуться бежать. С разгону в окно… Третий этаж, будет очень больно. Но не смертельно!

Леди-во-Тьме тихо кашлянула и сказала одному из асассинов:

— Я чувствую сквозняк, он не идет на пользу старческим костям. Будь добр, закрой окно.

Жало криболы выполнил приказ и остался стоять у окон, отрезая этот путь. Мира вспомнила: в тумбочке справа от кровати — искровый самострел. Если заболтать их, усыпить бдительность…

— О чем вы хотели поговорить, леди Маделин?

Ведьма коротко кивнула, одобряя готовность Миры к беседе.

— Ваше величество, я хотела сказать пару слов о мастерстве садовника. Тот, кто хорошо обучен уходу за растениями, совершает все необходимые действия: соблюдает время полива и температуру воды, следит за качеством почвы, дает питомцу должное количество света, искореняет сорняки. Словом, он полон старательности и прилежания, которые, несомненно, заслуживают похвалы. Однако истинный мастер дела знает: порою наступает время, когда питомца нужно избавить от опеки, дать ему самостоятельно справиться с некоторыми испытаниями. Растению, как и человеку, порою нужен отдых от заботы.

— Зачем вы говорите это?

— Ради совета, который теперь последует. Ваше величество недостаточно искушены в садоводстве и могут не распознать тот самый час. Я помогу вам подсказкой: он как раз наступил.

Мира не слишком старалась разгадать шараду. Она поддерживала разговор с единственной целью: усыпить внимание.

— Наступил час избавиться от забот, я верно поняла вас? В таком случае, я уже начала следовать совету: именно чтобы отрешиться от них, я испила вчера одну… или две…

Переносица ведьмы сморщилась на миг.

— Ваше величество, боюсь, что мы не достигли понимания. Я всецело рада вашему отдыху, хотя нахожу ваш способ излишне мучительным. Но мой совет простирается шире: дайте отдых не только себе, но и всему, за что вы считаете себя ответственной.

Мира усмехнулась, стараясь выглядеть как можно глупее:

— Вы о гвардейцах? Так вот зачем вы уложили их спать! Клянусь, я сокращу время вахты и всем дам увольнительные!

— Гвардейцы заслуживают отдыха, — согласно кивнула ведьма. — Но в нем также нуждается и искровая пехота, и протекция.

— Да, верно! — Мира всплеснула ладонями, невзначай освободив руки от одеяла. — Лорд-канцлер взял на себя войну с еретиками, так отчего бы моим солдатам не отдохнуть?

— Не обойдите вниманием и лордов, ваше величество. Многие аристократы питают к вам большое уважение и ощущают свой долг перед вами. Я бы советовала обратиться к ним с речью, которая подарит им душевный покой.

— О, вот тут мне нужна помощь! Мне хорошо удаются тревожные речи, а также пугливые, нервные и истеричные. Но речь, дающая покой, вряд ли мне по силам.

Мира не поручилась бы в том, но, кажется, Леди-во-Тьме слегка расслабилась. Король-пророк и был расслаблен с самого начала, а точнее — сонлив. Похоже, как всякий южанин, он привык поздно вставать с постели. Асассин, стоящий у окон, слишком далек. Остается тот, что возле ведьмы. Чем бы отвлечь его?..

— В данном случае, речь не составит большой сложности. Ваши слова не будут иметь решающего значения, нужно лишь проявить безмятежность и уверенность в лучшем исходе. К примеру, вы можете просто объявить увеселительное мероприятие — скажем, бал. Растения чувствуют, когда садовник полон радости и покоя.

— О, тогда вам придется оставить мне средство от похмелья. Я не наполнюсь ни покоем, ни радостью, если этот ужас вернется!

Мира подумала: взведен ли самострел? Да, конечно — капитан взвел на моих глазах. И показал, как выпустить каждую из стрел, их там три. Однако не четыре — кто-то останется на ногах… Хотя нет, зачем вообще стрелять? Направить на ведьму, пригрозить: «Если кто двинется — убью ее!» Дотянутся до огрызка шнура — вон же торчит из отдушины. Трезвонить, пока не сбегутся, а тогда арестовать всю четверку за покушение! Отлично, так и нужно, последний вопрос: как отвлечь ближнего асассина?

Леди-во-Тьме протянула Мире флакон из синего хрусталя:

— Должна предупредить: эссенция безвредна только в малых количествах. Не совершайте больше десяти вдохов подряд, и не повторяйте ранее, чем через полчаса.

— Премного благодарю, ваше величество! И за помощь, и за бесценные советы!

Легким движением ведьма наметила поклон:

— Я рада быть полезной вашему величеству.

Тогда Мира закашлялась.

— Простите, господа… В горле пересохло… Не дадите ли воды?

Кувшин стоял на столике по правую руку от Леди-во-Тьме. Но ведьма слепа, и вряд ли найдет по запаху сосуд с чистой водой. Жало криболы должен будет помочь!

Ни ведьма, ни асассин не шевельнулись, и Мира указала рукой:

— Вода там… Будьте же добры!..

Жало криболы не перевел взгляда на кувшин. Его темные цепкие глаза не отрывались от Минервы. Впервые голос подал Франциск-Илиан:

— Ваше величество, позвольте, я помогу вам.

Обойдя ведьму и жало, он взял кувшин и чашку. Его голос зазвучал мягко, как журчание воды:

— Боюсь, густая ткань метафор слишком плотно укрыла суть. Но истине, как и женщине, порою к лицу нагота. С позволения вашего величества, я выскажусь прямо.

Король обогнул ее ложе, встал подле тумбочки с самострелом и подал Минерве чашку.

— И я, и королева Маделин поддержали идею выборов нового владыки, чем оказали содействие герцогу Ориджину. Мы предложили