Страж Луны - Руслан Иванцов

– Ты следил за мной, – констатировал он, тяжело дыша.

– Да, – спокойно ответил Сенрик.

– Отец прислал? – в голосе Хартвика послышалась злоба.

– Декурион, – коротко ответил Сенрик. – Он хотел знать, что у тебя за дела. Ты слишком часто отлучаешься.

Он помолчал, затем добавил:

– Я ничего не скажу ему, но ты давай завязывай с этим, Хартвик. Выпивка однажды тебя погубит.

Хартвик выругался, убрал меч в ножны, достал из кармана горсть шаэля и кинул в рот. Вокруг разнеся терпкий пряный аромат, перебивая запах кислого пойла.

– Не твое дело, – бросил он и, не говоря больше ни слова, пошел в сторону вокзала.

И никто из них не заметил, как из темной подворотни неподалеку выскользнули две бесшумные тени – сирдхи из их вагона. Их взгляды были полны гнева и ненависти. А следом за ними, отряхивая с одежды пыль, вышел и тот самый пьяный юноша, что дремал в углу трактира. Взгляд его был абсолютно трезвым и холодным.

***

– Значит, этот Хартвик пьяница? – негромко спросил Дед, откинувшись на спинку деревянного кресла. ‒ И к тому же изверг.

Они с Внуком сидели в трактире «Путевой рожок», что находился в двух минутах ходьбы от вокзала. Место было простое, но приятное ‒ беленые стены, начищенные до блеска столы, резные ставни, а главное ‒ ни грязи, ни пьяных рож. В зале было оживленно, но не шумно, почти все посетители ‒ пассажиры, дожидавшиеся своего поезда. Женщины в чистых фартуках, подавальщицы, а не рабыни, проворно разносили заказы, собирали посуду и, порой, перекидывались парой слов с завсегдатаями.

– Весьма опытный, – буркнул Внук, жадно надкусывая ломоть хлеба с копченой колбасой. Он запивал все крепким кафашем и говорил с набитым ртом. – Даже не скажешь, что он пьян, если посмотреть на него.

Дед кивнул, и взглянул на Внука.

– Но ты точно уверен, что те двое сирдхов, что наблюдали за гвардейцами, были аксай?

– Уверен, седай, – серьезно ответил Внук, отставив чашку. – У них взгляд такой… тяжелый. Недобрый. Я таких только у аксаев видел.

Дед задумался, взгляд его стал рассеяным.

– Значит, случится этой ночью, – пробормотал он.

– А разве мы не можем этому помешать? – осторожно спросил Внук.

Вместо ответа Дед дал ему легкий подзатыльник.

– За что? – возмутился юноша, потирая затылок.

– Какая у нас задача? – тихо, но с нажимом спросил старик.

– Остановить аксаев, – буркнул Внук, но под суровым взглядом Деда добавил: – Сохранять равновесие.

– Вот именно, – кивнул старик. – Так скажи мне, что важнее для равновесия: спасти одну душу и погубить сотню других… или смириться с потерей одной ради спасения сотни?

Внук нахмурился, но потом спросил:

– А нельзя ли и то, и другое?

Дед печально усмехнулся.

– Наивность молодости, – сказал он, – в вере, что все можно удержать, никого не уронив.

В этот момент дверь трактира распахнулась. Вбежал запыхавшийся парнишка в фартуке и громко выпалил:

– Порт горит! Старый порт! Там все в огне!

Зал оживился.

‒ Давно пора было сжечь это гнездо разврата, ‒ буркнула старуха за соседним столиком.

Кто-то вскочил, другие потянулись к окнам, третьи – к выходу. Гомон голосов стал напоминать шум базара.

Дед посмотрел на это действо с равнодушной усмешкой.

– Толпа всегда готова глазеть на две вещи, – сказал он. – На казнь… и на пожар.

Он встал, достал пару монет и аккуратно положил их под кружку.

– Нам пора, если не хотим опоздать на поезд.

Внук кивнул, быстро запихнул в рот последний кусок хлеба, допил кафаш и поднялся, перекинув через плечо свой плащ. Они направились к выходу, в толпе любопытствующих, как две тени, двигаясь неспешно, но уверенно – как люди, которые точно знают, что им предстоит встретить.