Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

— Генерал, однажды я читала забавную пьесу о слуге двух господ. Она не была основана на реальности. Не слыхала, чтобы кто-нибудь успешно служил двум сеньорам.

— Ваше величество, я рассказал достаточно, чтобы вы поверили: цели моей второй госпожи светлы и благородны. Я верю, что вы разделите их, и всякое противоречие исчезнет.

— В том и беда, генерал. Я желаю лично решать, какие цели считать светлыми, а какие — злыми.

Минерва глянула на Шаттэрхенда:

— Мне думается, капитан, эта беседа затянулась. Вы согласны?

Его губы сами собою сложились в улыбку. Владычица будто заглянула ему в душу!

— Ваше величество, я с большим удовольствием положу ей конец.

Но Минерва качнула головой:

— Простите, я имела в виду иное. Генерал, вы можете быть свободны. По возможности, останьтесь во дворце. Я предприму попытку простить вас. Завтра сообщу, увенчалась ли она успехом.

— Ваше величество.

Лис щелкнул каблуками и вышел строевым шагом.

Когда закрылась дверь, фрейлина сказала:

— Это опасная игра. Он может как угодно использовать отсрочку. Например, поднять свои полки.

— Миледи, я уже приняла решение: генерал сохранит и жизнь, и чин, поскольку он полезен. Не знаю, прощу ли я его, но, боюсь, это не имеет значения. Лис нужен, и он останется. Моя власть хоть чего-нибудь стоит, пока иные силы, большие чем моя, уравновешивают друг друга.

— Их цели очень странны, ваше величество. Я даже не поняла, к чему стремятся Лис со своей госпожой.

— Что верно, то верно, — подтвердил капитан.

— Об их целях мне следует подумать и понять, в какой мере они согласуются с моими. На данный момент не вижу противоречия.

Владычица, капитан и фрейлина потратили еще некоторое время на обсуждение. Оговорили то, как следует теперь вести себя по отношению к генералу, какие меры безопасности принять, и как подавить восстание Лиса, если тот все же сочтет нужным поднять мятеж. Условились также о том, что должны сказать капитан и фрейлина в случае допроса со стороны герцога Ориджина.

Затем императрица поблагодарила вассалов:

— Я признательна вам за помощь и за ту самоотверженность, с какою встали на мою защиту. Никогда не забуду вашей верности.

— Рад служить вашему величеству! — отчеканил Шаттэрхенд.

— Я должна вам кое-что сказать, — невпопад ответила Лейла.

— Конечно, — кивнула Минерва.

Фрейлина развязала мешочек, спрятанный в складках платья. В лучах ламп блеснуло стекло: крупный флакон или маленькая бутылочка, как посмотреть.

— Здесь находится одно вещество… — леди Тальмир запнулась.

Не дожидаясь продолжения, Минерва взяла стекляшку. Капитан тоже присмотрелся: на самом деле, то был шприц с крупною колбой и короткой иглой. Внутри находилась густая темная жидкость, не то грязно-бурая, не то маслянисто черная. Минерва наклонила шприц, и жидкость качнулась: медленно, липко… гнойно. Капитан видал подобную дрянь, когда доводилось месить болото сапогами.

— Что за мерзость? — спросила владычица.

Фрейлина глубоко вздохнула.

— Ваше величество, я увидела одну возможность и решила, что она заинтересует вас. Герцог Ориджин, одержимый охотою на хозяина Перстов, выдвинул теорию: якобы, Предметы говорят с теми людьми, в чьих жилах течет особенная кровь. Герцог измыслил эксперимент: поймать одного стрелка с Перстами и влить его кровь какому-нибудь кайру, и посмотреть, не заговорят ли Персты с этим кайром. Но герцог в узости мышления думал только о крови живого стрелка. Он не учел, что в теле мертвеца еще остается… назовем ее жидкость.

Пальцы Минервы задрожали, шприц выпал, но был в полете пойман капитаном. Негодуя, Шаттэрхенд сунул его фрейлине:

— Здесь гниль из жил покойника? Думайте прежде чем давать такую дрянь владычице! Уберите с глаз!

Фрейлина спрятала стекляшку в ладонях, но продолжила рассказ:

— Как вы знаете, ваше величество, прислужница хозяина Перстов по прозвищу Знахарка являлась сюда в апреле. Кайры герцога неосторожно убили ее. Сняли с трупа говорящий Предмет, а сам труп сохранили в холоде — в погребах дворца. Видимо, они пока не решили, что делать с покойницей: закопать или сжечь. Я предприняла некоторые действия…

— Вы… взяли гной из трупа? — Губы Минервы задрожали, щеки побелели. — Какая мерзость!

Лейла заговорила твердо и сухо:

— Ваше величество, мне также было мерзко и страшно. Я сделала это ради вас. Сколь бы жутким ни было это вещество, оно дает нам возможности. Если теория герцога ошибочна, то мы узнаем это. Если теория верна, то мы создадим человека, способного говорить с Предметами.

— И… и кому… — Минерва сглотнула, — кому вы предлагаете влить это?

— Два варианта, ваше величество. Вольем верному вам человеку — и вы получите исключительного воина, правда, лишь одного. Вольем человеку, неблизкому к вам, — навлечем на него подозрения Ориджина и, возможно, сумеем стравить северян с кем-либо.

— Как разумно… Как осмотрительно.

Минерва встала из кресла, но вдруг зашаталась и побелела. Капитан ринулся на помощь, поддержал ее, помог сесть.

— Воды, ваше величество?

— Вина.

Он поднес бокал, Минерва лишь пригубила его.

— Знаете, миледи, я страдаю малокровием… Мне говорили, помогает красное вино. От сильного переживания — например, страха — я могу упасть в обморок, поскольку кровь отливает от головы. Это началось, когда мне делали кровопускания, пытаясь исцелить от выдуманной хвори. Но то был не последний раз, когда мне вскрывали жилы. Позже сию забаву повторил некий Мартин Шейланд в уютном подземелье, полном мертвецов. Знаете, что самое любопытное? Он преследовал цель, сходную с вашей: создать особенное снадобье — эликсир бессмертия. Правда, даже он не опустился до того, чтобы выкачивать гной из трупов!

— Ваше величество, я ждала от вас понимания. — Не лице фрейлины проступили злость и обида. — Я пошла на унижение не затем, чтобы получить в награду ваши упреки. Знахарка не стала мертвее от моих действий, я никому не причинила зла. Но вы можете выиграть очень многое. Я старалась для вас, поймите это!

— Ах, вот как! Отчего же не довели старания до конца и не испытали жидкость на себе? Возможно, потому, что там полно трупного яда? Ваш подопытный может попросту умереть! Именно это случилось с большинством узников Шейланда!

— Ради вас я испытала бы на себе что угодно, и яд в том числе. Я боялась иного: в случае успеха Ориджин сочтет меня слугою Кукловода, а вас — стало быть, самим злодеем. Я слишком близка к вам, чтобы стать подопытной.

— Удобно… — выронила Минерва и залпом осушила бокал.

Ее мучения — боль, обиду, оживший в памяти ужас — капитан ощущал, как свои собственные. Этого больше нельзя было терпеть.

— Ваше величество, позвольте мне прервать этот разговор. Фрейлина совершила ошибку, которую позже осознает. Сейчас я провожу ее.

— Да, капитан, буду благодарна…

Но вдруг взгляд Минервы заострился, засиял голубою искрой догадки.

— Нет,