Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

— Да, — кивнул я и двинулся в сторону ресторана, от голода в животе заурчало.

В ресторане уже сидели две кумушки, которые энергично замахали, едва мы прошли в высокие стеклянные двустворчатые двери.

— Доброе утро, милые дамы, — поздоровался Андрей и по очереди поднес к губам их руки, но так ни разу и не прикоснулся к ним, делая вид, что целует.

Я тоже поздоровался, но к их рукам не прикоснулся. В моей прошлой жизни не принято было целовать руки. Тем более малознакомым людям.

— Степан, я решилась — иду с вами в эту деревню, — проворковала Даша и провела рукой по моему плечу. — Но вы помните о своем обещании?

— О каком обещании? — напрягся я.

— Что оплатите услуги служанки, которая будет отмывать мои туфли и подол платья.

— Да, конечно.

— Спасибо, милый, — она украдкой отправила воздушный поцелуй.

Завтрак был отменный — француз явно постарался. Кроме яиц, блинов и каш подавали ростбиф, копченый лосось и десерт с ягодами и сливками. Девушкам, которые плыли в каюте второго класса, принесли завтрак попроще, поэтому они снова умоляли нас поделиться. Я не был против, ведь не привык с утра есть мясо и рыбу.

После завтрака мы вышли на палубу, и я уже намеревался пойти в салон, чтобы начать готовиться к экзаменам, но вдруг раздался резкий металлический скрежет, после чего пароход дернулся и остановился. Я еле удержался на ногах. Люди, что стояли у борта, упали в воду, послышались отчаянные крики о помощи.

«Похоже, сегодня мне тоже не удастся сесть за книги», — подумал я и бросился на выручку.

Часть матросов бросилась в воду вслед за упавшими пассажирами. Остальные спускали шлюпки и бросали спасательные круги. Отовсюду слышались плач и жалобы. При резкой остановке парохода с надстроек на людей, прогуливающихся по палубе, попадали ящики, шезлонги и столы. Я подбежал к пожилому мужчине, который сидел на корточках и держался за голову. Между пальцев у него струилась кровь.

— Что с вами? — я опустился рядом с ним.

— Похоже, что голову разбил, — ответил он и убрал руки.

Из раны над ухом лилась кровь.

— Я вам сейчас помогу, — ответил я, быстро нарисовал руну «Исцеления» на его шее и прижал к ране его же носовой платок, который торчал из нагрудного кармана жилета. — Идите в свою каюту, обязательно выпейте побольше воды, чтобы быстрее восстановиться, и ложитесь. Скоро станет легче. Если что-то будет тревожить, отправьте за мной.

— Как хоть зовут вас, молодой человек? — он посмотрел на меня светло-серыми умными глазами.

— Степан Устинов, — ответил я и поспешил к девушке, которая держалась за ногу и плакала навзрыд.

— Что случилось? Ударились?

— Нет, упала и подвернула ногу. Кажется, сломала, опухает и болит, — сквозь рыдания ответила она. — Не могу на нее наступить.

— Сейчас посмотрю, — я осторожно снял туфельку, задрал подол платья до колена и, переключив зрение, осмотрел ногу. — Перелома нет, но сильный ушиб, — ответил я и первым делом нарисовал руну «Облегчения боли». Затем снял воспаление и, поднявшись, огляделся в надежде найти матроса, который бы помог девушке добраться до каюты, но увидел Андрея, который успокаивал перепуганную Лидию. Та рыдала у него на груди очень уж громко, будто переживала сильную утрату. Снова переигрывает. — Андрей, помощь нужна! — крикнул я и махнул ему рукой.

Тот отстранился от брюнетки, шепнул ей пару слов и поспешил ко мне. Та тут же замолчала, будто и не ревела. Обиженно взглянув ему вслед, она развернулась и бодро пошла прочь в сторону салона.

— Что случилось? — спросил Андрей, когда оказался рядом.

— Отнеси девушку в каюту. Я сделал все, что нужно, — ответил я и пошел к двум богато одетым пожилым женщинам, которые пытались привести в чувство третью. — Что с ней? Ударилась? — я опустился на одно колено и переключил зрение, осматривая голову.

— Нет-нет, не ударилась. У нее муж выпал за борт, а она от страха потеряла сознание.

— Ясно, — кивнул я и нанес на запястье старухи руну «Бодрости».

Едва руна пропала, женщина дернулась и очнулась.

— Что с ним? — слезливо спросила она, глядя на подруг.

— Все хорошо с твоим Валерой, уже на шлюпку его подняли. Сидит, как мокрый кот, — усмехнулась одна из них.

Я помог старухе встать и двинулся дальше, зорким взглядом выискивая тех, кому нужна помощь. Как только произошла эта ситуация, я, как настоящий воин и защитник, бросился на выручку, даже не думая о том, что можно за оказанные услуги попросить денег. Я просто бескорыстно делал что мог.

Пока я лечил еще троих ушибленных, матросы подняли на судно тех, кто выпал в реку. Из пятерых пострадал только один. Он сильно ударился головой о борт и в воду упал уже без сознания. Когда его подняли на палубу, опытные матросы первым делом «выкачали» воду из его легких, но привести в чувство не смогли.

— Дайте мне посмотреть на него, — я подбежал к матросам и опустился рядом с высоким мужчиной средних лет.

— Тебе-то что здесь надо, малой? А ну вали, нечего глазеть на утопленника, — меня грубо поднял за шиворот старый одноглазый матрос.

Это произошло так неожиданно, что я потерял дар речи. Однако за меня тут же заступились матросы, которых я спас от удушья, и Леня, проходивший неподалеку.

— Вы почему так обращаетесь с господином лекарем? Я на вас пожалуюсь!

— Отпусти его, одноглазый, пока я сам тебе не навалял.

— Ты что делаешь, Жаров? Совсем страх потерял? Ну так я тебе помогу его найти!

— Если ты хоть пальцем господина знахаря тронешь, я тебе второй глаз собственными руками выковыряю!

— Эй, старый черт! Вали в трюм, и чтоб нос свой длинный оттуда не показывал, пока капитан не позовет!

В общем, старый матрос отпустил меня, даже извинился и поспешил прочь, пока не огреб от своих же за такое неуважительное отношение ко мне.

Оглядев потерпевшего способностью духогляда, я первым делом убрал травму головы, которая выглядела как большая раздувшаяся кроваво-красная жаба. Затем увеличил жизненную энергию, чтобы помочь прийти в себя. Мужчина застонал, с трудом открыл глаза и тут же закашлялся. Из его легких вырывались