Трон в конце туннеля. Часть 1 - 2 - Дарья Светлая

Я шла к тому, чтобы моё слово стало значимым в клане, но как мне это давалось! Улыбалась при виде крови и презирала за это собственный народ! Сначала притворство было тягостно и мерзко, но потом вошла во вкус. Мне нравилось, что никто не знает моих истинных чувств. Стала воспринимать жизнь, как большую игру. Думаю, только это спасло меня от сумасшествия и смерти.  Так я забыла о том, что значит быть свободной и выбирать путь без оглядки на мнение окружающих.

 Семья была для меня горсткой ненавистных людей. Любила ли я кого-нибудь там, откуда решила уйти навсегда? Думаю нет. К двум своим братьям – Вексу и Кайту – я не испытывала никаких чувств, Зирта меня ненавидела, за что – не знаю, а я ненавидела её за звериную жестокость. К Сагру испытывала искреннее отвращение: именно он ввел моду на кровавые обряды.

Лишь с младшим из братьев, Дитриом, меня связывала дружб. Мы не раз выручали друг друга. Он относился ко мне лучше, чем предписывали законы и я ценила это отношение. Брат не любил соревнований и сборищ, ему милей была охота. Частенько пропадая в лесах, он всегда возвращался в замок с добычей.

Надо торопиться – свадьба через три дня. Вызвала в памяти образ своего будущего мужа: коротко подстриженные чёрные волосы, карие глаз, среднего роста, весь сплошная мышца.

Видела его на состязаниях – увёртливей змеи и подлее шакала. Но военные подвиги и собственноручная казнь, надоевших ему, двух предыдущих жен сделали своё дело – он был популярен, знаменит, и почитаем всеми. Теперь моя слава, которой так долго добивалась, обернулась против меня.

По закону первой должна выходить замуж старшая дочь – Зирта, но тут взбунтовался сам Слэйт: герою нужна подобающая жена. А поскольку самой прославленной персоной тут была я, то именно мне и было отдано предпочтение.

Сагр поначалу заупрямился, но властелин Конгора дал понять, что не окажет Дуату поддержки, поставит под угрозу весь план войны с Севером. Вот так, в обход всех законов и обычаев, было решено сделать меня политической пешкой. После ряда бесплодных размышлений вернулась в город. Сегодня я ничего не придумаю: еще не могу смириться с мыслью, что придется уйти в никуда.

Осенью темнеет быстро. Редкие фонари давали мало света, но смогла различить несколько подозрительных тёмных фигур неподалёку от арки, под которой предстояло проехать. При свете дня никто не осмелился бы на меня напасть. Но поскольку накрапывал дождь и я накинула капюшон, узнать меня не могли. К тому же, я ничего не имела против внеурочной тренировки.

Двое головорезов схватились за поводья Бреса с двух сторон, останавливая коня и пытаясь стащить меня с седла. Один получил кинжал в сердце, второму перерезала горло. Сверху, на мои плечи спрыгнул третий, с ножом. Ожидала чего-то подобного, поэтому его оружие тут же перекочевало ко мне, а сам он с воем полетел на землю со сломанной рукой. Привязала всех троих за ноги к седлу, предварительно изъяв все оружие и содержимое карманов, и поскакала в замок – благо, было уже не далеко. Когда привратник спросил моё имя, откинула капюшон и произнесла:

- Это я, Хогарт!

- Я вижу вы не одна?

- Не прищеми моих приятелей, когда будешь закрывать ворота!

Страж рассмеялся.

- Да миледи!

Лошадь привязала во дворе и распорядилась, чтобы трупы оставили где есть, а живого отправили в подземелье. Быстро поднялась в свою башню. Раз опоздала к ужину, не следует попадаться на глаза кому-либо семейства, в костюме для верховой езды. Десять минут пять спустя, уже стояла на пороге пиршественного зала. По обычаю метнула приветственный кинжал, в небольшую доску с нарисованным на ней симметричным узором. Доска висела напротив входа. Особым шиком было попасть в центр – это считалось высшей степенью вежливости и изящества манер. Сегодня метнула кинжал удачно – точно в центр. Собрались ещё не все - не хватало Зирты и Дитриха. Векс и Кайт о чём-то спорили, а конунг немедля обратился ко мне:

- Где ты была Сильвана? Я ищу тебя целый день!

- Мне захотелось прогуляться по лесу.

- Ты слишком быстро ушла. Недовольна женихом?

- О, мой конунг, я даже не смела мечтать о таком женихе! Просто скоро покину наши земли, а я к ним очень привязана…

- Ты опоздала на торжественный ужин в честь своего замужества.

- Меня задержало одно происшествие. На меня напали.

- Я же просил тебя не разъезжать в одиночку по лесам! Ты не ранена?!

- Я цела.

Конунг прорычал:

- Презренная (в Дуате это самое учтивое обращение мужчины к женщине), ты сознаешь, что ставишь под угрозу договор, заключение которого я готовил последние пять лет?! И чего ради Слэйт вцепился именно в тебя! Что с нападавшими?

- Двое у нас во дворе – мертвы. Один – в темнице. Жить будет: я лишь сломала ему руку и проволокла на верёвке до дворца.

- Хорошо. Мы хотя бы сможем узнать, кто их послал. Они видели твоё лицо?

- Нет, шёл дождь, я была в капюшоне.

- Тебе известно, где Дитрих?

- Нет.

- А Зирта?

- Мне это неизвестно.

- Мог бы и не спрашивать, зная ваше отношение друг к другу..,.

Странно. Что могло увести Зирту из замка в столь поздний час? Ведь она никогда не любила верховые прогулки и редко покидала Ат-Дишан. Зная, что я опаздываю к ужину, нарочно явилась бы первой, чтобы разозлить конунга к моему приходу, а потом позлорадствовать, когда тот накажет меня. Ответ один: сестрица вне себя от дикой злобы, потому что меня решили выдать замуж раньше ее и решила приготовить для меня нечто особенное.

Грохнули тяжелые двери и Зирта вошла в зал. Как всегда в красном. Сестрица попыталась метнуть приветственный кинжал в центр доски, но попала в один из углов, что не прибавило ей хорошего настроения. Её место за столом было слева от меня, что не способствовало аппетиту. После своего обычного приветствия сквозь зубы и обмена парочкой ядовитых фраз, она уселась рядом со мной.

Сагр произнёс  торжественную речь о моей предстоящей свадьбе. Разумеется, всё им сказанное было горячо поддержано теми немногими знатными лизоблюдами, что присутствовали за королевским столом. После все принялись за еду.

По привычке следила за реакцией Зирты на слова конунга. Сначала она была, относительно спокойна, но потом закусила нижнюю губу. Её глаза потемнели и приобрели бессмысленное