Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

Звягинцев медленно разжал пальцы, и пластиковая крошка тонкой струйкой соскользнула на стол. Он поднял на Карпова взгляд, и в его потухших глазах что-то едва дрогнуло.

Воздух в каюте, и без того спертый, сгустился до предела. Карпов шагнул ближе к столу, его тень легла на дубовую столешницу.

— Выжить? — голос Звягинцева был плоским, лишенным всякой интонации. Он откинулся в кресле, и в тусклом свете экрана стало видно, насколько его лицо исчерчено усталостью. — У нас теплозащита, Лёша, держится на честном слове и твоей заплатке. У половины экипажа в анализах кровь не на жизнь, а на смерть. Каждый лишний импульс, каждый чих двигателя — это риск, что мы развалимся по пути домой. А ты предлагаешь лезть в чужой гроб.

— Я предлагаю не сдохнуть по дороге! — Карпов ударил кулаком по столешнице, но не сильно, скорее от бессилия. Он схватил свой планшет и вывел на экран схему энергоотсека корабля-призрака. — Смотри. Чин с дистанционным зондированием поработал. Видишь структуру силовых шин? Это на три порядка эффективнее нашего ВКН. Мы не понимаем, как это работает, но мы можем содрать сплавы, снять целые узлы! Это не просто запчасти, Дима. Это — рывок. Прыжок для всей нашей техники. Без этого мы — дохлый номер.

— Рывок к чему? — Звягинцев медленно провел рукой по лицу. — Чтобы долететь до Земли и привезти им новый способ делать оружие? Мы уже видели, к чему приводят их «рывки». К космическому кладбищу.

— А может, к способу никогда больше не хоронить свои корабли в чужих системах! — парировал Карпов. Его глаза горели фанатичным огнем, который не могла погасить даже вселенская усталость. — Мы летели сюда не для того, чтобы испугаться и уползти обратно. Мы летели за ответом. И он там. Вмерз в этот проклятый лед. Мы прошли сквозь корону звезды, чудом выжили… чтобы теперь, когда ответ в метре, струсить?

Звягинцев резко встал, его кресло откатилось назад и с глухим стуком ударилось о стену. Он уперся руками в стол, его тело напряглось, но не от гнева, а чтобы скрыть внезапную волну головокружения.

— Это не осторожность, это трусость! — выкрикнул Карпов, переходя на личности, что бывало с ним редко.

— Моя задача — довести экипаж до дома, а не устроить им героическую смерть у разбитого корыта инопланетян! — его голос на секунду сорвался, выдав ту самую боль и усталость, которые он так тщательно скрывал.

В этот момент на личном планшете капитана, лежавшем на столе, всплыло уведомление. Совещание. Вадхва, Рао, Такахаши. Ученые. Они, конечно, уже знали, что Карпов у него. И они, конечно, были на его стороне.

Звягинцев закрыл глаза на долгую секунду. Он видел не схемы и не цифры, а лица. Лицо Келлер, отстраненное и пустое. Лицо Туре, с дрожащими руками. Лицо Белькасем, с ее бесконечным списком психологических диагнозов. И лицо этого чертова корабля-призрака, что ждал их во льду. Он сделал вдох, снова обретая контроль над голосом.

— Соберем совет. Только ключевой состав. Ты, Вадхва, Рао, Келлер, Ван дер Вегт. Обсудим твой «рывок». Но, Лёша… — он посмотрел на Карпова прямо, и в его взгляде было не предупреждение, а почти что просьба. — Если я почую, что это авантюра, если Келлер приведет хоть один вменяемый довод о тактических рисках — всё. Мы разворачиваемся и начинаем готовиться к обратному прыжку. Ясно?

Карпов замер, понимая, что это не победа, но и не поражение. Это — шаг.

— Ясно, капитан.

Он развернулся и вышел, оставив Звягинцева одного в каюте, с его дубовым столом, цифровой картой мертвой системы и давящей тишиной, в которой теперь зрел новый, смертельный риск.

* * *

Кают-компания «Светлячка» не была предназначена для собраний всего экипажа. Несколько человек, собравшихся вокруг центрального стола, заполнили собой всё пространство, их силуэты отражались в матово-черных стенах, множась и без того гнетущую атмосферу. Воздух был электрическим от непроговоренных конфликтов и усталости.

Центральный экран показывал ту же схему корабля-призрака, что видел Звягинцев. Карпов, стоя, как прокурор на суде, тыкал пальцем в элементы конструкции.

— … и даже если мы не поймем принцип, мы можем снять сплавы, силовые сборки, элементы каркаса. Это не просто металлолом. Каждый килограмм этого — потенциально годы жизни для нашего ВКН-1 или заплата, которая не развалится от первого же микрометеорита.

Первой поднялась Келлер. Она сидела с идеально прямой спиной, но ее руки были сжаты в белые кулаки на коленях.

— Каждый килограмм — это еще один выход в открытый космос, еще один риск. Мы едва живы. Наш корпус — решето. Каждый импульс маневровых двигателей, каждый луч активного сканера — это маяк для всего, что может слушать в этой системе. Мы должны тихо починиться и уйти. Это не миссия, это самоубийство.

Прия Вадхва чуть не вскочила с места, ее глаза горели за стеклами очков.

— Самоубийство? Это единственный шанс на осмысленность! Мы больше десяти лет летели, чтобы найти ответ, а не чтобы убедиться, что нам страшно. Символика на корпусе того модуля… она идентична артефакту из Пояса Койпера! Это прямой ключ. Мы можем все понять. Почему они умерли. Как. И как нам не повторить их путь. Это важнее любых сплавов!

Девика Рао кивнула, ее пальцы нервно перебирали четки.

— Прия права. Это не просто данные. Это… послание. Последний крик. Проигнорировать его — кощунство. Мы должны его услышать.

Лукас Ван дер Вегт поднял руку, восстанавливая процедурный порядок.

— Если отбросить эмоции, мы имеем уравнение с неизвестными. Риски: обнаружение, потери при операции, непредсказуемость объекта. Потенциальная выгода: ресурсы, знания. Процедура требует составить детальный пошаговый протокол операции с точным расчетом времени, оценкой состояния экипажа и…

— Состояние экипажа — это я вам скажу, — тихо, но четко произнесла Лейла Белькасем. Все взгляды обратились к ней. — Экипаж на пределе. Физически и морально. Еще одна доза стресса, еще одна смертельная угроза… я не уверена, что коллективная психика это выдержит. Мы можем получить не рабочих, а паникеров и кататоников.

— А без этих ресурсов мы получим трупов! — парировал Карпов. — Я не предлагаю штурмовать эту крепость. Только дроны. Дистанционная разведка. Оценим обстановку. Если там хоть что-то шелохнется — сворачиваемся. Но если нет… это шанс.

Кенджи Такахаши до этого молчал, анализируя потоки данных. Наконец, он поднял голову.

— Анализ рисков и выгод. Вероятность враждебного ответа от объекта, учитывая его состояние