Юлия Фирсанова - Дверь ВНИТУДА

— Хорошо кончается? — недоверчиво уточнила девушка, пальчик прижался в растерянности к губкам.

— Как мне объяснили, одни двери закрываются, значит, в свой мир ты больше не вернешься, зато открываются другие. Когда уходил мой последний гость, — о том, что он же был и первым по счету, я благоразумно умолчала, — он был очень доволен открывающимися перспективами. Вполне возможно, что и ты уплывешь куда-нибудь в прекрасное далеко, где отыщется тот, который будет ценить и любить такую красавицу, как она того заслуживает.

— Но… а как ты откроешь дверь? — робко, с синими искорками вновь разгорающейся надежды на лучшее в глазах, спросила русалочка.

— Не знаю. Они, эти двери, сами открываются. Кажется, когда гость готов уходить. Так что полежи, отдохни в водичке, а там оно как-нибудь само решится. Только извини, никакой русалочьей еды у меня нет.

В самом деле, не считать же условно съедобной для амфибии случайно купленную банку с соленой морской капустой? Еще помрет от такого хавчика у меня прямо в ванной, и опять встанет ребром вопрос о том, куда девать труп. Нет, сейчас, конечно, мне папочка-братец Конрад помочь может. Но стоит ли добавлять лишних проблем ему? Он ведь вампир, а не людоед, съесть труп без остатка не сможет, только припрятать, что, не зная наших реалий, несколько затруднительно. Хм, куда-то не туда меня мыслительный процесс увлек. Я ведь вовсе не хочу гибели этой девушки, наивной даже по моим меркам, с колокольни жалкого четвертьвекового опыта.

— Я не голодна, — улыбнулась девушка, положа конец гастрономическим метаниям. И стеснительно добавила: — Перед тем как плыть в Пещеры Невозврата, я съела полную сеть деликатесных купимилий — самого любимого блюда.

Какая замечательная гостья! Пришла с визитом сытая, еще бы воды в коридоре с полморя не налила! Но идеала в мире не существует. И аксиома сия относится не только к принцам на белых конях.

— Уйти туда, куда хочу… Какое волшебное предложение, — произнесла русалочка мечтательно, пусть и с флером легкой печали. — Я хочу в мир, где нет людей, нет суши, кроме скал, на которых приятно погреть чешую и кожу в солнечную погоду. А в бескрайних и бездонных глубинах живут величественные и прекрасные создания…

Русалочка вдохновенно сочиняла, не замечая, как вокруг нее все сильнее и сильнее сам собой закручивается водоворот. Усилился запах соли и йода, потом послышались птичьи крики и дивная песня без слов, которую хотелось слушать вечно и слышать только ее. Перед глазами заплескались зеленые, бирюзовые, голубые волны, на песню лег неумолчный шум прибоя, бьющегося о скалы.

Где-то на периферии сознания я услыхала восторженный девичий возглас:

— Спасибо-о-о! Проща-а-ай!

И куда менее мелодичную, больше похожую на хриплое карканье старого ворона ругань. Потом что-то резко рвануло меня за талию. Плюх! Дивная, манящая, чудесная, самое волшебное, что я когда-либо слышала в жизни, песнь умолкла.

Я снова сидела на кафеле в ванной комнате, залитом соленой, если судить по каплям на губах, водой. Насквозь мокрая одежда и волосы липли к телу, ванна опустела. Русалка исчезла, вода тоже куда-то подевалась, только изрядная куча побрякушек, влажно поблескивающих на дне, доказывала, что хвостатая дева не пригрезилась мне в кошмарном сне. А еще… среди украшений мощно била хвостом здоровенная, метра на полтора, рыба. Толстая, похожая на цилиндр, тупоносая, серая и очень напоминающая белугу.

Голова чуть кружилась, как после пары бокалов крепленого вина. Но не могла же я захмелеть от воды?

— Очнулась? — заботливо, с едва уловимой насмешкой уточнил Конрад, накрывая меня сверху относительно сухим полотенцем, и покровительственно то ли промокнул, то ли взлохматил волосы. Мокрые прядки от такого безалаберного обращения встали дыбушком. Думаю, я напоминала угодившего под водопад воробья.

— Очнулась. Да-а. Чего это было? — спросила я и недовольно поморщилась — таким резким, противным и тонким показался собственный голос.

— Зов сирен, — просветил меня недовольный куратор сзади. — Вампир едва успел перехватить тебя. Еще секунда, и тонула бы, пуская мечтательные пузыри.

— Я никуда не собиралась кидаться, только стояла и слушала, — попыталась огрызнуться я, мысленно протянув: «Так вот что нажелала себе „Ариэль-самоубийца“!»

— Ты стояла, дверь двигалась, — скрупулезно внес правку в картину реальности ЛСД и тоскливо вздохнул. Наверное, именно в эту минуту он понял наверняка, что никуда не денется и его точно поставят главным пастухом при моей персоне, а заодно и за вампиром приглядывать поручат.

— А откуда рыба? Тоже оттуда? — вяло уточнила я.

— Оттуда, — согласился вампир, каким-то одобрительно-кошачьим взглядом меряя гигантскую тушу, беснующуюся в ванне.

— Как думаешь, вдогонку ее выпихнуть не получится?

— Зачем выпихивать? Тут съедим! — весело удивился Конрад и уточнил специально для контуженных сиренами: — Она не только съедобна, но и вкусна!

— Я в курсе, деликатес и все такое, но чистить и жарить рыбу ненавижу, потому перебиваюсь готовой, соленой и консервированной! — Мне оставалось лишь чистосердечное признание, вызванное ужасающей перспективой встречи с рыбой-гигантом и плитой. — И вообще, она живая! — привела я последний аргумент.

— Ненадолго, — пообещал уладить проблему вампир, а потом поверг меня в состояние экстаза, продолжив: — Я ее почищу и выпотрошу, тебе только приготовить!

— Годится, — облегченно выдохнула я, вовремя вспомнив два важных момента: кормить Конрада твердой пищей необходимо — раз, рецептом красной рыбы, запеченной в духовке, как раз для чайников, мне вчера все мозги прокомпостировали в бухгалтерии — два. Забыть еще не успела, а фольга, соль и пакеты приправ к рыбным блюдам на кухне имелись. Под гнетом обстоятельств пришлось сдаться и объявить: — Уболтал, чертяка языкастый. Только, чур, перед чисткой рыбы всё застелить клеенкой и газетами, декорирование кухни чешуей и рыбьими кишками в мои планы не входит!

— Договорились! — ухмыльнулся вампир. — Будет все, как ты захочешь!

— Ага, еще скажи, что будет мир у ног моих, — рассмеялась я и полезла за пластиковую ширму под ванной, где лежал стратегический запас сухих тряпок для экстренной ликвидации потопа. Кажется, сейчас мне должны были пригодиться они все. А потом села на пятки и поблагодарила: — Спасибо, Конрад, за то, что к сиренам не пустил. Плаваю я, как лошадь из грустной песенки, недалеко и глубоко.

— Не за что, Лучик, — улыбнулся вампир. — Ты почти устояла, а когда наша связь окончательно укрепится, даже эти мокрые крикуны тебе ничего сделать не смогут.