Страж Луны - Руслан Иванцов

была полемархия, или, как ее чаще называли в народе, полемы – игра которой было не меньше двух тысяч лет, и она уходила корнями к временам Исхода, когда первые люди пересекли Хребет Дракона из восточных земель и боролись с сирдхами за право жить на западных землях. Легенды гласили, что сам шаддах Нахтареп, первый правитель Древней Империи и основатель Терантиса, был страстным поклонником этой игры, правда, тогда, говорят, клетки на доске были квадратными. Игра хоть и была древней, но играли в нее в основном аристократы и самые состоятельные горожане.

– Это в «наследники», что ли? – неожиданно спросил Финн, с интересом наблюдавший за приготовлениями Деда.

Жан и Дед удивленно посмотрели на него. Дед умело скрыл свое изумление за непроницаемым выражением лица, а вот Жан не смог.

– Одно из народных названий, ‒ вставил Дед. ‒ Говорят, в деревнях так и зовут: «наследники». Красиво.

– Так ты знаком с игрой? – с недоверием спросил он.

Финн не обиделся. Он улыбнулся, и на его лице появилось ностальгическое выражение.

– Когда я был подростком, – начал он, – к нам в Анри часто заезжал один торговец с юга. Он любил играть в «наследники» с хозяином нашего трактира. И вот однажды, проиграв в очередной раз, трактирщик в сердцах заявил торговцу, что тот вовсе не умеет играть, и его, мол, обыграет даже зеленый новичок. В доказательство своих слов он схватил меня, я как раз подвернулся ему под руку, наспех объяснил правила и заставил играть против того торговца.

Он усмехнулся.

– Естественно, я проиграл вчистую. Но с тех пор полюбил эту игру. И каждую неделю ходил к трактирщику, и мы с ним играли до поздней ночи. У нас, в Анри, почти никто не говорил «полемы». Все звали ‒ «наследники».

Правила игры были действительно просты: каждый из соперников по очереди делал один ход. Выигрывал тот, чья главная фигура, «шаддах», первой достигала центрального круга на доске, либо если удавалось «убить» «шаддаха» противника.

Финн оказался на удивление умелым игроком, стратегом с крестьянской хваткой и смекалкой. А вот Жан, напротив, играл азартно, но безрассудно, часто жертвуя фигурами ради сомнительной атаки. Из всех партий, что они сыграли втроем, он выиграл лишь одну, и то у Деда, и у всех сложилось подозрение, что старик просто поддался, чтобы не расстраивать своего щедрого попутчика. А вот поединки между Финном и Дедом были по-настоящему захватывающими. Даже Крак и Стражи Солнца с любопытством наблюдали за их поединками, хоть и не совсем понимали игру. Дед и Финн сыграли четыре партии, и счет был равным – две победы у каждого. Дед играл хитро, непредсказуемо, заманивая противника в ловушки, а Финн противопоставлял ему свою основательность, продумывая каждый ход на несколько шагов вперед.

Время за игрой пролетело незаметно. В самый разгар третьей партии между Дедом и Финном, когда оба игрока, склонившись над доской, обдумывали решающие ходы, в дверь купе снова деликатно постучали.

– Прошу прощения, высокочтимые, – в купе вошел Серил. – Обед подан.

Императорские Рельсовые Дороги гордились многим, но особенно – точностью расписания. И вот, ровно через три часа после отъезда из Агропелы, был подан обед. Вслед за начальником поезда в купе бесшумно вкатились четыре рабыни-сирдхи с тележками, источавшими умопомрачительные ароматы.

– На ужин, поди, уже восемь тележек будет, – пошутил Финн, отрываясь от доски.

И то ли из-за азарта игры и оживленных бесед, то ли просто из-за отсутствия новизны, но изобилие и разнообразие еды уже не так впечатлило пассажиров, как во время завтрака. Хотя восхититься по-прежнему было чему: на фарфоровых блюдах дымились густые супы, в серебряных салатницах пестрели свежие овощи, а на больших подносах были разложены мясные блюда едва ли не со всех концов Империи. Были даже несколько кушаний, явно предназначенных для кухни шеши – пряные, с терпким ароматом трав, – очевидная попытка угодить могучему Краку. А вот чего не было, так это крепких напитков, если не считать нескольких бутылок вина.

Крак потянулся к ближайшему блюду, и тяжелые цепи на его запястьях неприятно звякнули.

Энна, наблюдавшая за этим, нахмурилась.

 – Почтенные стражи, – обратилась она к Боро и Тарге, – не могли бы вы снять с него кандалы, хотя бы на время обеда? Право, этот звон отбивает всякий аппетит. Да и ему, я думаю, не слишком удобно.

Стражи удивленно переглянулись. Остальные пассажиры, кроме Деда, тоже не выказали восторга от такой идеи.

– Не лучшая затея, домина, – строго заметил Тарга. – Он опасный преступник.

– Но куда он денется с мчащегося поезда? – вмешался Дед, с улыбкой глядя на Крака. – Не думаю, что наш почтенный Шэс-схи собирается выпрыгивать в окно с тарелкой супа. Или вы все-таки собираетесь, друг мой Крак?

 Шеши в ответ лишь скривил губы в подобии ухмылки, обнажив острые зубы. Боро и Тарга после недолгих колебаний и еще одного вопросительного взгляда в сторону Деда, который тот встретил невозмутимым кивком, все же достали ключи и с явной неохотой отперли тяжелые замки. Освобожденный Крак с наслаждением потер запястья и с удвоенной энергией принялся за еду.

Обед прошел на удивление тихо и мирно. После него мужчины, недолго думая, возобновили свои баталии в полемы. На этот раз к ним присоединились и женщины, которые, усевшись позади своих мужей, принялись горячо поддерживать то одного, то другого игрока. Именно в одной из таких послеобеденных партий Жану и удалось одержать свою единственную, но оттого особенно сладкую победу над Дедом.

– Это все благодаря моей поддержке! – с гордостью заявила Гвенда, бросая торжествующий взгляд на Энну, которая болела за старика.

Крак подался вперед, делая вид, что крайне заинтересовался игрой. Воспользовавшись моментом, когда всеобщее внимание было приковано к доске, где разворачивалась очередная напряженная «битва» между Финном и Дедом, он незаметно, одним плавным движением, взял со стола оставленный после обеда столовый нож и ловко спрятал его в широком рукаве своей туники.

Все были так увлечены игрой, что даже не заметили, как бесшумные рабыни-сирдхи снова появились в купе, убрали посуду