Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Наконец, он махнул рукой и прогнал от себя знаки, так его расстроившие. Движением пальцев повертел карту и приблизил еще несколько гроздей белых точек — одну на востоке (может быть, в Фаунтерре), одну в центре Полариса, одну на юге (непонятно, где именно). Считал магические знаки, но не так внимательно, как уэймарские, а бегло, как страницы книги.

Боммм, — прогудел удар. Мик сперва принял его за часть колдовства, и лишь потом сообразил:

— В дверь стучат! Заметили свет в окнах!

— Неважно, — выронил колдун. — Я все узнал уже…

Он шепнул заклинание, и Сфера погасла. Натан принялся надевать форму Дага.

— Будь добр… Я знаю, это неприятно, но очень прошу тебя: перетащи труп ближе к двери. Вон туда, в пятно лунного света.

Мик выполнил без труда. Мумия была легкой и ужасно древней, и Мик уже совсем не боялся ее.

Прозвучал новый удар: боммм! Сквозь дверь послышались обрывки слов:

— Даг, что черт… творится?..

Натаниэль подошел и встал сбоку от двери. На нем уже были куртка и шлем городского стражника, в руке — рожок.

— Сейчас ты откроешь портал? — с замиранием спросил Мик. — Возьмешь меня?..

Колдун качнул головой.

— В этот портал пройдет лишь один. Все было бы иначе, если б ты не выдал секрет. Но ты сказал Дагу, и теперь…

— Несите ключ, — донеслось сквозь двери.

— Сейчас я уйду, а тебе представится выбор. Можешь рассказать все, как было. Тебе не поверят и, вероятно, станут пытать. Можешь солгать, будто Даг был темным колдуном, и светлая сила Сферы убила его. Звучит правдоподобно, но придется объяснить, как ты оказался ночью в соборе. Кроме того, тебя часто видели с ним, могут подумать, что ты — пособник темного. А еще можешь просто спрятаться, но ты не умеешь как следует ставить морок, потому, вероятно, тебя найдут. Это нелегкий выбор, но… Я на тебя надеялся. Жаль, что ты подвел.

— Прости, — только и сказал Мик.

Натаниэль поднял к губам рожок и подул. Тревожный звук разорвал воздух, громыхнул эхом. Мик бросился в нишу со скульптурами, когда в механическом замке двери заскрежетал ключ. Створки распахнулись, в собор хлынули разом несколько монахов и десяток городских стражников. Почти с порога они заметили мумию Дага, рванулись к ней, чтоб рассмотреть — и завопили от ужаса, едва разглядели. Колдун сперва пошел за ними, почти неотличимый от других стражников, только ростом поменьше. Потом, когда раздались вопли, он стал пятиться к двери. Из-за мраморных статуй Мик следил за ним неотрывно, надеясь увидеть, как откроется портал. Возможно, сквозь магическую дверь Мик даже заметит кусочек Дарквотера… Но, видимо, магия портала не работала в соборе. Колдун отходил к дверям, а двое стражников, крича от страха, выбежали прочь, и колдун развернулся и выбежал за ними. Больше Мик не видел его.

Он попытался наслать на себя морок, но лишь теперь понял, что не знает верных слов. Попробовал шептать наобум, но только привлек к себе внимание. Стражники заметили его, выволокли из ниши. Один — самый здоровый — ни о чем не спрашивая, сорвал с пояса дубинку.

И тогда внутри Мика что-то произошло. Он не сказал бы о себе таких громких слов, но чувствовал примерно вот что. Мне больше не пятнадцать. Я больше не Сирота Мик, не Шустрый Мик, и тем более не малой. Я видел такое, чего не видели и десять старых графов. Я владею такой силой, о какой не пишут даже в книгах. И совершенно точно ни одна тварь больше не поднимет на меня дубинку!

— Ясьвотогирп итсич! — страшно прошипел Мик, наставляя на стражника растопыренные пальцы. — Ясьвотогирп итсич!

Он не умел убивать без помощи Предмета, но стражник-то этого не знал. Дубинка упала, здоровяк попятился за спины монахов.

— Кто ударит меня — умрет жуткой смертью! Кто тронет меня пальцем — лишится руки!

Вперед выступил монах в максимианской одежде и сотворил спираль.

— Успокойся и объясни, что здесь случилось.

— Я расскажу это… только епископу! Позовите его сюда, скажите: я — колдун великой силы! Пускай епископ поклянется, что никто меня не тронет. Тогда я буду говорить с ним.

Май 1775 г. от Сошествия

День возвращения Е. И. В. Минервы с переговоров со Степным Огнем

Фаунтерра, дворец Пера и Меча

Звякнул колокольчик, и Рональд Вигам затаил надежду: хоть бы не золотой. На стене имелось восемь колокольцев разных цветов и размеров, лишь один из них покрывала позолота. Драгоценный металл придавал звуку особый отлив, потому — к сожалению — звон золотого колокольчика сложно было спутать с остальными. Но все же Рональд Вигам надеялся, что ослышался, и сейчас, обернувшись, увидит: дрожит серебряный. Тогда Вигам откупорит двадцатилетний лидский ордж и с гордо поднятой головою зашагает прямо в кабинет лорда-канцлера… Он обернулся: дрожал колокольчик с позолотой. Жизнь несправедлива, — вздохнул Вигам и принялся готовить смесь.

С детства отец учил его: хороший чашник всегда знает, что нужно господину. Хороший чашник владеет чутьем. Он не выпытывает и не расспрашивает, не сыплет марками вин, как сеятель зернами. Он сразу чувствует, что требуется: какое вино подойдет господину в радости, какое — для томления или страсти, каким вином отпраздновать триумф, чем залить горечь поражения, чем угостить желанного гостя, и чем — гостя утомительного. Секретари и слуги ловят лишь слова господина, но чашник слышит саму душу! Эх…

Вигам налил полкувшина амино из Маренго — самого дешевого вина, какое можно найти при императорском дворе. Добавил стакан воды, бросил щепотку красного перца. Сдвинув стенную панель, открыл взгляду запасы хорошего, действительно ценного вина, выбрал «Алую слезу». По мнению Вигама, «Алая слеза» слегка горчила в послевкусии, потому ее было не так жаль. Долив в смесь немного «Слезы», Вигам накрыл кувшин крышечкой, поставил на поднос рядом с одиноким бокалом и двинулся в путь.

Хороший чашник знает шестнадцать марок ханти, тридцать две марки орджа и шестьдесят четыре марки вина, — учил его отец. Нужно уметь распознать марку и срок выдержки на вкус, помнить погодные особенности хотя бы последних