Хранитель Путей - Юрий Окунев

— Демон, вернись! — Линк щёлкнул пальцами у меня пред глазами, и я мгновенно сфокусировался. — Что произошло?

Я покачал головой.

— У нас проблема: кто-то стёр «Шалфей». А сегодня его нужно сдать заказчику.

Мухи переглянулись между собой, приблизились ко мне вплотную.

— Ты догадался кто?

— Да, — кивнул я. — Только один человек имел доступ к машине, пока мы все были заняты. Имел и доверие, и знание, и понимание. А я ещё думал, почему она так странно среагировала на мою фразу про жену…

— Ты думаешь это Ксения? — удивился Линк.

— А кто ещё? — с трудом сдерживая слёзы ответил я. — Я отправил её за сном для Рейхта. Она воспользовалась моментом, чтобы нанести удар по Лавке. В тот самый момент, когда мы могли выйти на безопасный уровень! Подстраховаться! Теперь же, даже несмотря на то, что мы живы, мы потеряли свой самый главный актив. Нам капец.

Мухи встали, снова переглянулись. Линк пожал плечами, Рейхт кивнул. Я дураком смотрел на них снизу вверх. Хотелось зарыться в доски, забить на всё, вернуться на фабрику Пинча и продолжить работать мелким клерком. Хотя теперь туда меня не возьмут ни под каким предлогом. А если возьмут, то будет ещё смешнее: как работник Пинча я не смогу подойти к собственной Лавке…

— Молодёжь, — протянул Рейхт.

— Думать половыми органами — это, конечно, очень по-человечески, — добавил Линк.

Я лишь кивал, принимая свой грех. Она же красавица, огненная, всё более рыжая с каждым днём. Как устоять-то?

— Только почему сейчас ты думаешь ими, когда её рядом нет⁈ — рыкнул на меня Рейхт, от чего я аж подпрыгнул на полу.

— Соберись, тряпка! И не позорься! Особенно перед женщиной, — уже спокойно добавил Линк.

Я удивлённо моргал на своих помощников. Те закатили глаза.

— Невозможно просто так стереть сон. Можно перезаписать, да, но стереть — это прям жуткий процесс. Примерно, как удалить родинку плоскогубцами, — постарался объяснить Рейхт. — Так что причина исчезновения сна в чём-то другом.

— Иными словами, Дементий, Ксения здесь ни при чём. По крайней мере в том смысле, который заложил ты.

Я резко выдохнул. Я ещё не верил до конца их словам, но по крайней мере внутри стало чуток спокойнее.

— Но Ксении ни в коем случае не говори о своих мыслях, Сновидец! Иначе она тебя никогда не простит, — прошипел змеёй Линк.

Испуганно закивав, я поднялся с пола и снова подошёл к машине, в очередной раз проверив ячейку памяти. Шалфея, как не было, так и не стало.

Сначала я заглянул в заметки родителей и собственные, чтобы попробовать найти ответ на возникший вопрос. Но там ничего не оказалось.

— Надо спросить у мамы, что могло произойти.

Быстро набрав маму, я вышел на улицу. Было влажно и холодно, хотелось закутаться в куртку по самые уши. Как Кепке, который с широкой улыбкой выглядывал из своего домика, не отмораживает… уши.

Мама отреагировала вяло, с трудом отвечая на вопросы, будто бы с похмелья или заболевшая. Не получив от неё внятных ответов, я положил трубку и задумался. В мозге билась какая-то мысль, но я всё не мог её сформулировать.

Может у отца Феодосия спросить? Не, он по высоким материям. Морфея? Ну, вряд ли стоить лезть к высшим силам без спроса — и так слишком часто привлекаю внимание. Электро? Разумно, тем более он сам звал меня.

Я уже собрался идти в Лавку, как телефон завибрировал: Абрафо. Удивлённо изучив его обычный номер на экране, я ответил:

— Слушаю вас.

— Демон, что за хрень твориться? Что ты опять начудил?

В голосе Аба не было ни толики сдержанности и официоза. Только ярость, недовольство и… страх?

— Не знаю в чём меня обвиняют на этот раз, но я ни при чём.

— Ага, как же! Тогда почему твой долбанный «Шалфей» больше не работает?

В груди зазвенел колокольчик.

— В смысле не работает? Сны больше не сняться? — я позволил себя смешок. Не мог сдержаться.

— Да не тупи, Демон! Я про печать! Машины больше не печатают «Шалфей»! Сегодня утром все на ушах стоят, не могут запустить, а больницы требуют дополнительные партии! Это ваша разработка, так что давай рассказывай, что произошло и как править?

Помолчав в трубку, я изучил внимательно Летнюю улицу до самого перекрёстка. Это действительно была странная новость. Ладно саботаж у меня в Лавке, это имело смысл для тех же Пинчей или даже Фобоса. Но на фабрике Пинчей?

— Не молчи! — рявкнул Абрафо.

— Проверь память машин! — откликнулся я. — Проверьте, есть ли там сон внутри. Когда поймёшь, что нет, позвони коллегам по региону, кто ещё по лицензии печатал «Шалфей».

— В смысле «поймёшь, что нет»?

— Не теряй времени. Проверяй!

Кинув трубку, я вернулся в Лавку и попросил дядю Нестора притащить со склада пяток коробок со старым «Шалфеем» — всё, что оставалось у нас на самый крайний случай. Разложив на прилавке и коснувшись крышки каждой, я убедился, что они сны «живы», но словно замедлились, стали менее активными и яркими. Даже запах от коробок был менее насыщенным, чем обычно.

Ложиться спать сейчас не хотелось, но возникло подозрение, что такие сны будут менее эффективными. Через пять минут отзвонил Абрафо:

— Дементий, не понимаю, — ворчливо сказал он. — Сны исчезли из памяти машин. Скажу больше: не только у нас, но и у Храма, и у нескольких других фабрик. Это что за саботаж? Неужели фанатики смогли организовать одновременную атаку на все фабрики региона?

— Если бы это были фанатики и сектанты, то они бы сразу порушили машины целиком или постарались стереть все сны, чтобы неповадно было. А вылавливать единственный сон, который ещё и в разных местах хранится под разной защитой