Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

— Пост, передайте Фудзисаве-сан, пусть поднимется в зал. Здесь после нашего ухода что-то переставили.

— Что именно? — спросили с поста.

— Парчу сняли с алтаря. Она на доске у стены, под ней что-то лежит. Я пока парчу не трогала.

Ожидая ответа Фудзисавы, Араи смотрела на порог. За четыре дня они столько раз прошли здесь с чемоданами и лестницей, что искать среди своих следов чужие было бесполезно.

Фудзисава пришла через одиннадцать минут, с планшетом под мышкой. Следом поднялся Хига, которого никто не вызывал. Он нёс две банки кофе и одну сразу протянул Араи.

— Араи-сан, вам чёрный кофе. Я теперь помню.

— Спасибо, Хига-сан. Поставьте пока банку, ладно?

Хига посмотрел ей в лицо и поставил банку у двери. Вторую оставил себе. Фудзисава выслушала Араи, не перебивая, затем прошла в зал. У доски она присела, оставив между коленом и краем ткани немного места, и достала перчатки.

— Араи-сан, сначала снимите, как лежит парча. Алтарь тоже сфотографируйте, чтобы было с чем сравнить вчерашние фотографии.

Араи включила камеру и сняла зал от двери, пустой алтарь, доску с парчой. Когда она подошла ближе, золотая птица на складке ткани блеснула в свете фонаря.

— С этой стороны уже сняли? — спросила Фудзисава.

— Да. Можно поднимать ткань.

Фудзисава взялась за угол и медленно отогнула парчу. Араи следила за тканью через экран камеры. Сначала показался короткий тёмный клинок со светлой волнистой полосой вдоль кромки. Слева от него лежали простые деревянные ножны. Она сделала снимок, перевела камеру к рукояти и убрала палец с кнопки.

Рукоять сжимали пальцы.

Маленькая серая кисть лежала боком, большим пальцем кверху. Сухая кожа так плотно обтягивала суставы, что издали руку можно было принять за вырезанную из дерева. Чуть выше запястья она обрывалась. Ни запаха, ни следов разложения не было.

Фудзисава перестала поднимать ткань. Некоторое время все трое смотрели на руку; потом Араи опустила камеру и наклонилась, словно без неё можно было разглядеть что-то другое.

— Араи-сан, не наклоняйтесь ближе, — негромко сказала Фудзисава.

Араи выпрямилась и снова подняла камеру, но снимать не стала. Хига стоял у неё за плечом, обхватив банку обеими руками. Внизу, под горой, застучали колёса поезда. Здесь было слышно, как стук приближается, а потом понемногу стихает.

Фудзисава осторожно отвела парчу в сторону, чтобы та не закрывала находку, и потянулась за планшетом.

— Давайте запишем, что нашли, пока ничего не сдвинули. Араи-сан, возьмите у меня планшет, пожалуйста.

Араи опустила камеру на ремне и приняла планшет. Фудзисава подождала, пока она достанет ручку.

— Короткий клинок, деревянные ножны. Всё лежало под парчой, снятой с алтаря. И фрагмент конечности — кисть с частью предплечья. Пальцы сжимают рукоять.

Араи записала первые две строки, остановилась и посмотрела на руку ещё раз. Ногти были серые, почти неотличимые по цвету от кожи.

— Фудзисава-сан, посмотрите, какая маленькая кисть. Это же детская рука.

Фудзисава склонилась над доской, некоторое время рассматривала пальцы, затем выпрямилась и поправила перчатку, оттянув её у запястья.

— Похоже. Запишите: «По размеру предположительно детская».

Араи дописала фразу. Потом положила планшет на пол и достала из папки первичный отчёт. Нужную страницу она нашла сразу.

— Здесь ведь был ребёнок, — сказала она. — Тот, которого не нашли после происшествия.

— Я помню, — сказала Фудзисава, посмотрев на раскрытый лист.

— А теперь мы находим это. В том же зале.

Араи держала палец на строке про бродяжку. Фудзисава присела рядом, чтобы прочесть строку, хотя Араи ещё ничего ей не показывала.

— Я тоже о нём подумала, — сказала она тише. — Но мы пока не знаем, чья это рука. Даже возраст по ней определить не можем.

— Я не собираюсь писать, что она его. Я хочу проверить, что о нём вообще известно.

— Проверьте. Только сведения из отчёта выпишите отдельно. В описи пока оставьте то, что мы видим сами.

— То, что он пропал, вы в Токио скажете? — спросила Араи, посмотрев на Фудзисаву.

— Скажу. И про руку доложу. Дайте сначала закончить опись.

Араи оставила отчёт раскрытым и придавила страницу фонарём, чтобы отчёт не захлопнулся.

— Вчера здесь ничего этого не было, — сказала Араи. — Ни ножа, ни руки. Мы всё осмотрели. Сняли все показания.

— А что показали датчики?

— Ночью датчики регистрировали только фон. Показания ровные, посторонних не зафиксировали. — Араи выпрямилась и убрала волосы под шапку. — Значит, кто-то вошёл. Шесть датчиков по периметру, четыре на тропе, камера у ворот. Кто-то вошёл, снял с алтаря ткань, положил под неё это и вышел, а мы ничего не заметили. Значит, датчики врут. Это проще объяснить, чем всё остальное.

— Что вы имеете в виду под «всем остальным»?

Араи не ответила. Она опять посмотрела на обрубок руки и отвернулась, сглотнув. Пока смотрела на нож, ещё могла говорить. Теперь перед глазами оставались серые пальцы, маленькие ногти — даже когда она глядела в сторону двери.

— Мне надо отойти, — сказала она. — Сейчас пройдёт.

Фудзисава подвинулась, освобождая ей дорогу. Араи остановилась у порога, расстегнула куртку у горла. Холодный воздух шёл по полу, но ей всё равно было душно.

— Запишем отдельно показания датчиков и то, что нашли здесь, — сказала Фудзисава ей вслед. — Почему одно с другим не сходится, пока не знаем. — Она говорила слишком громко для такого расстояния. Замолчала, посмотрела на руку и отодвинула планшет подальше от доски. Ей было страшно наклоняться рядом с этими пальцами: она всё ждала, что они шевельнутся. Даже край парчи, которого она только что касалась, больше не хотелось трогать.

— Фудзисава-сан, дайте мне минуту, ладно? — попросила Араи. — Я запишу.

— Хорошо. Я пока сама запишу. — Фудзисава взяла ручку. Перчатка скользила по гладкому корпусу, но снимать её она не стала.

Хига стоял позади неё с остывшей банкой в руке. Когда Араи прошла мимо, он было протянул ей кофе, но, увидев её лицо, опустил руку. Теперь он смотрел на нож, стараясь не смотреть на то, что сжимало рукоять. Потом заговорил — быстро и не по-служебному.

— Я вспомнил историю о воротах Расёмон. Это в Киото, южные ворота, их после пожара не стали чинить, и там ночевал кто попало. И был такой Ватанабэ-но Цуна, один из четырёх воинов при