Драфт - Дин Лейпек

— Подожди! — окликнул его Тим.

Иден обернулся.

— Это значит, что я все еще должен писать о тебе? — спросил Тим.

— Нет. Мы же выяснили, что тебе необязательно писать, чтобы быть Сказочником.

— Но что я тогда вообще должен делать?

Иден улыбнулся:

— Следовать за моей историей.

И с этими словами он отступил на шаг назад и исчез.

* * *

Тиму потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как следовать за Иденом. Он давно не переходил в Ноосферу, за исключением собственного сознания — но Тим всегда был мечтателем и предпочитал собственные мысли реальности, так что перейти в мир своих идей ему ничего не стоило. Теперь же ему нужно было следовать за мыслями Идена — а это было нечто совсем иное. Нечто опасное, захватывающее, удивительное…

И совершенно неожиданное.

Тим невольно усмехнулся и закрыл глаза, пытаясь отыскать след личности Идена в пространстве воображения и неизвестности. Затем он глубоко вздохнул и сделал шаг вперед, ощущая, как горячий воздух закружился и засвистел вокруг него, постепенно остывая, становясь спокойнее, тише…

Тим открыл глаза и с любопытством огляделся.

Он стоял в огромном холле старого особняка. Свет был тусклым, сизым и лился откуда-то сверху, из-за широкой изогнутой лестницы. Возможно, снаружи уже наступили сумерки, а может, окна наверху были слишком грязными, чтобы нормально пропускать дневной свет снаружи. А может, никакого «снаружи» и не существовало, и лестница не загораживала свет, а сама была его источником. Она вызывала у Тима странное беспокойство, таинственно поблескивая в полумраке. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть ее, и увидел, что лестница полностью состояла из труб — длинных вертикальных труб гигантского органа. Они тянулись наверх к тусклому свету, словно беспрестанно растущие стебли, и их блеск был одновременно мягким и зловещим. Это было похоже на сюрреалистическую картину: немыслимую, завораживающую и слегка отталкивающую. Тим, не отрываясь, смотрел на лестницу, испытывая настойчивое желание подняться по ступеням…

— Не стоит, — сказал сзади тихий, отчетливый голос. — Я сам стараюсь туда не ходить без необходимости.

Тим обернулся и увидел Идена. Восточные одежды сменились на черное пальто, графитовую водолазку и темно-серые брюки.

— Что это за место? — спросил Тим, заставляя себя отвернуться от лестницы.

— Дом Заброшенных Идей, — улыбнулся Иден, и его темные глаза сверкнули. Тим знал этот взгляд. Он означал… В принципе, он мог означать все что угодно.

— Заброшенных кем?

— Своими авторами, — ответил Иден. — Пойдем отсюда. Это не лучшее место для разговоров.

Интерьер Дома был под стать лестнице: каждый элемент выглядел так, будто напрочь забыл свое первоначальное назначение. Двери открывались в глухие стены, лепные карнизы съехали вниз и больше не прикрывали угол между стеной и потолком, бесчисленные люстры висели без ламп или свечей, а порой вырастали прямо из пола.

Иден вел Тима через анфиладу комнат, каждая из которых имела повторяющийся тревожный оттенок абсурдности и при этом была уникальна в своей фантасмагории. Они прошли комнату, полную разбитых зеркал, отражающих иные миры, комнату, наполненную странными существами, спящими в золотых и бриллиантовых клетках, комнату без стен, комнату без потолка. В одной из комнат они попали под тропический ливень, в другой Тим чуть не задохнулся от невыносимой духоты, в третьей воздух пах морской солью и водорослями.

Иден шел впереди, совершенно не обращая внимания на окружающие их странности — что было довольно странно само по себе, учитывая его любовь ко всему неожиданному. Может быть, он знал это место настолько хорошо, что оно перестало его удивлять?

Наконец они вошли в помещение, которое выглядело относительно нормально. Оно напоминало библиотеку: повсюду высились полки, тянувшиеся к пыльному стеклянному потолку, пропускавшему все тот же тусклый, холодный свет. Но вместо книг стеллажи были заставлены странными предметами: глобусами с неизвестными континентами, сломанными весами, часами со странными знаками вместо цифр или без стрелок, разбитыми тарелками и расческами без зубьев. Тим медленно шел вдоль стеллажей, с интересом разглядывая содержимое. Он заметил, что некоторых предметов не хватало — на пыльных полках остались следы от них.

— Лучше ничего не трогай, — предупредил Иден.

— А что со мной случится, если я что-нибудь трону?

— Не знаю.

Тим обернулся к Идену, который небрежно облокотился на одну из полок.

— Ты в порядке? — спросил Тим внезапно.

— Конечно, — ответил Иден, приподняв бровь. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты подозрительно много всего сегодня не знаешь.

Иден улыбнулся.

— Ты думал, я знаю все?

— У меня сложилось такое впечатление.

— Я не в ответе за твои впечатления. — Улыбка Идена стала шире. — Может, ты раньше задавал более простые вопросы?

— Может, — нехотя согласился Тим. Ему не нравилось, когда Иден так выкручивал слова, будто он сам виноват во всех своих ощущениях.

— Но ты прав, — неожиданно сказал Иден, и его лицо стало задумчивым. — Возможно, я и впрямь стал знать меньше…

Тим нахмурился:

— Почему ты так думаешь?

— Потому что из моего дома начали пропадать вещи. И я не знаю, куда они деваются и кто за этим стоит.

На секунду Тим подумал, что речь о каком-то другом доме — нормальном, светлом, жилом, вроде той виллы голливудского продюсера, где они как-то раз были…

И затем он вздрогнул.

— Это твой дом⁈

Иден вежливо улыбнулся, но ничего не ответил.

— Ты… живешь здесь? — осторожно спросил Тим.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду под словом «живешь».

Тим посмотрел в темные, непроницаемые глаза. Он понятия не имел, что для Идена означало жить. Тим никогда не видел, чтобы тот что-нибудь ел, никогда не видел его сонным или уставшим… И единственный раз, когда он видел Идена мертвым, тот сразу вслед за этим оказался более чем живым. Иден говорил, что он «более или менее вечен». Что значит жить, когда ты вечен?

Но Иден также говорил, что живет в настоящем моменте, и все его прошлое не имеет значения. Тим продолжал рассматривать его, не зная, какой именно вопрос стоит задать. Иден усмехнулся.

— Я имел в виду «дом» в значении «мой дом — моя крепость», — уточнил он.

— То есть это…

— Место, куда никто не может войти без моего разрешения.

— Значит, у меня есть твое разрешение?