Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

понимаете, рядом с папашей. В этой дружеской атмосфере, под разговоры и вино, батя поинтересовался у меня, кем я хочу быть в будущем, когда вырасту. А, не... Сначала он это спрашивал у Дениски. И тот, полепетав для порядка что-то про милиционеров и космонавтов, сказал, что хочет быть самым сильным. Батя мой легонько щёлкнул его по носу и кивнул на китайца Шэнь Су-си. Согласен, мол? Дениска радостно закивал. А уж потом он спросил меня. И я честно сказал, что хочу замочить Лаперуза, потому как коварнее этой суки я никого не знаю. Батя подумал, почесал за ухом и кивнул на главу Ежей. К нему пойдёшь. Я не возражал, потому как увидел, что дед Фула очень даже нормальный, не то что этот хитроглазый китаец. А вот Максимильян несколько приуныл. Он-то рассчитывал, что я к Барсукам пойду, а тут такая оказия. В общем, теперь я официально Ёж. Можно, конечно, смеяться над этим сколько угодно, но, по всей видимости, такова наша судьба, засим откланиваюсь, завтра у нас начинается обучение.

От удара по голове у Афони случилось небольшое сотрясение мозга. В результате он забыл начисто несколько секретных лекций по квантовой механике, зато вспомнил, как учился на повара. А зачем он тогда учился? Хотел научиться готовить ради одной милой, но пухлой барышни — кажется, так? И как же её звали? Алёнка вроде бы, а может, и не Алёнка... Чертовщина какая-то. Перед глазами упрямо маячили суп-харчо, клёцки по-итальянски и татарский бифштекс, а поверх мяса яичный желток. Яркий как солнышко. И сверху бы ещё покрошить мелкорубленой зелени. Эх, вкуснотища...

Когда он очнулся, то обнаружил себя наверху, на привычном уже диване, а рядом, распространяя невыносимое зловоние, храпел в кресле Фёдор Михайлович. Костомаров нашёлся на полу первого этажа, пьяный практически в дрова, но перед тем как упасть и отключиться, он здорово побуянил. Электронщик повертел головой, изучая царившую в доме разруху, отметил разбитый ноутбук, порванные занавески, перевёрнутый стол и поломанные стулья, осуждающе поцокал языком, после чего твёрдо решил — пьянству бой! И твёрдой ногой отправился на улицу, где под навесом возле генератора у него был спрятан спутниковый телефон. Он сделал всего один звонок. Ему нужно было совершенно новое радикальное средство для борьбы с алкогольной пагубой, и отчего-то он знал, у кого его можно достать в самые кратчайшие сроки.

Вернувшись в дом, Афоня ещё раз огляделся и приступил к уборке. Искусственное тело Костомарова было выволочено на улицу и безжалостно помыто. Несколько позднее его нарядили в новенький оранжевый комбинезон по размеру. В точно такой же Афоня одел и хозяина спецхрана, но последнего мыть не стал, а ограничился только уничтожением его старой одежды. Затем он навёл в доме генеральную уборку, выкинул сломанную мебель и заменил её на ту, которую нашёл на складах спецхрана. Закончив с уборкой, он снова спустился в бункер, смиренно прибрался в костнице, где спали Валера и Денис под охраной самого Выродка, проверил их состояние, прикинул, где лучше поставить соглядатай, а потом вернулся на склады. Холодильники и помещения для хранения различных продуктов питания были забиты под завязку, и это не могло не радовать, но раздражало, что сам хозяин ничем не пользовался, предпочитая питаться одной тушёнкой. И потому, проведя тщательную проверку, он решил развлечь себя и компаньонов некоторой готовкой.

Восставшим от тяжёлого похмельного сна был предложен стол, уставленный различными блюдами, приготовленными из консервы и всякой домашней заготовки. Повар несколько переживал из-за отсутствия свежей зелени, но Достоевский и Костомаров восприняли всё как должное и тут же за столом принялись похмеляться. Афоня смотрел на них с недоброй ухмылкой. Ну ещё бы: он же поставил им на стол не только водку, но и портвейн с пивом, а чтобы господа проходимцы чувствовали себя свободнее, под столом стояли ведра для внезапных потребностей. Выпив по паре стаканов и хорошенько захмелев, компаньоны ссорились и хвастались друг перед другом. Электронщик с перекинутым через плечо полотенцем стоял между тем в сторонке и терпеливо ждал. В его руках были блокнот с ручкой, а в голове хитрый план. Он отнекивался от предложений присоединиться и стать третьим, старательно хихикал над шутками Достоевского и поддакивал невнятно жужжащей кукле, а сам ни граммулечки, но, когда требовалось, с удовольствием подливал другим.

Как и следовало ожидать, очередное застолье закончилось дракой, погромом, пьяными слезами и очередным скотским позором. Достоевский заснул, запутавшись в комбинезоне, а Костомаров с переломанными ногами вновь очутился на улице. Он собирался в знак протеста эмигрировать в Израиль, и за это его безжалостно выгнали. Хозяин пытался призвать Талера, но не смог составить нужное построение и лишь мстительно испинал ногами ни в чём не повинное ведро. Кажется, он ещё собирался обоссать знаменитого учёного, но не успел и сходил прямо под себя, но ко всему происходящему Афоня отнёсся уже совершенно равнодушно. Жалеть алкашей не имело никакого смысла, то, что хотелось, он заполучил, а где-то под вечер прилетел вертолёт и сбросил над полем небольшой контейнер. Афоня снова прибрался. Снова заменил мебель, благо было где взять, забил холодильник продуктами на завтра, а компаньонам поставил по целому стакану водки прямо под нос, дабы, проснувшись, те не заморачивались с желанными поисками.

Где-то под утро Фёдор Михайлович разлепил глаза и, обнаружив себя на полу в неудобной позе, первым делом пожаловался на жажду. Зябко ёжась, он перевёл своё тело в сидячее положение и, увидев рядом с собой стакан водки, конечно же обрадовался.

— Спасибо тебе, добрая фея Синявушка, — хриплым голосом поблагодарил он непонятно кого, после чего выпил крепкий алкоголь словно воду.

— Ох, хорошо.

— Доброе утро, садитесь чай пить, — позвал его Афоня, который уже был тут как тут. На всякий случай он не ложился спать и от скуки всю ночь развлекал себя готовкой.

— А чего ты лыбишься? — прищурившись, посмотрел на него Достоевский. — Словно бы я вчера Исакыча в печке сжёг. Неужто правда?

— Нет. Он на улице лежит. Возле крыльца. Вы ему вчера ноги сломали, чтобы он к жидам своим не уехал.

— Ну и правильно, — пенсионер медленно поднялся на ноги, угрюмо посмотрел на стол, который снова был заставлен различной снедью и от которого пахло необычайно вкусно. — А чё это ты вдруг готовить начал? Случилось чего?

— Нет. Просто хочу занять себя полезным делом. Вы бы душ приняли, а потом сразу за