Дикарка для Альфы - Рая Вельс

Начальник службы безопасности никогда не звонил ему в столь поздний час без серьёзной причины, поэтому Аркадий без промедления принял вызов и поднёс телефон к уху.

— Да.

— Аркадий Вольфович, — голос Вадима звучал непривычно напряжённо. — У нас проблема.

Аркадий медленно выпрямился.

— Какая?

На другом конце линии повисла короткая пауза.

— Самойлов попытался свести счёты с жизнью.

Дом, где тебя ждут

Снег за окном валил густыми, мохнатыми хлопьями, бесшумно укутывая верхушки деревьев белой пеленой. В тишине комнаты раздавалось лишь негромкое, уютное потрескивание дров в камине да тихий шелест страниц книги, лежавшей у Неи на коленях.

Настенные часы пробили одиннадцать вечера.

Нея подняла глаза от текста и посмотрела на темнеющий за окном пейзаж. В последние дни в её жизни появился новый, прежде незнакомый ритм. Четыре дня вынужденного покоя из-за ран остались позади, но домик у озера так и не стал для неё тюрьмой. Напротив, с каждым днём это место казалось всё более родным и тёплым. И главной причиной тому был Дамир.

На границе Южных земель по-прежнему было неспокойно: стычки с дикими и постоянные проверки границ отнимали у вожака почти всё время. Он уезжал на рассвете, но каждый вечер неизменно возвращался к ней. Иногда он приезжал засветло, иногда — далеко за полночь, когда Нея уже дремала на диване в гостиной.

Но он приезжал. Всегда.

Нея пока даже не осознавала до конца, насколько сильно привыкла к этой уверенности. Дамир не разбрасывался обещаниями, но если, уходя, ронял короткое: «Вернусь к вечеру», — она знала: он сдержит слово. Пробьётся сквозь любую метель, приедет хоть глубокой ночью, но переступит порог этого дома.

Снаружи послышался приглушённый хруст снега под тяжёлыми шагами, и сердце Неи радостно встрепенулось. Ей даже не нужно было подходить к окну, чтобы понять, кто возвращается.

Она отложила книгу на стол и поспешила в прихожую, но не успела сделать и нескольких шагов, как тяжёлая деревянная дверь отворилась, впуская в дом волну морозного воздуха и свежий запах зимнего леса. На пороге стоял Дамир.

Нея на секунду замерла, вглядываясь в его лицо. В этот вечер Альфа выглядел очень измотанным. Последние двое суток он почти не спал, разбираясь с проблемами на дальних рубежах. Глубокие тени залегли под его глазами, щетина на скулах стала гуще, а в каждом движении чувствовалась усталость.

Дамир на мгновение задержался на пороге, наслаждаясь теплом комнаты, затем снял перчатки и поднял взгляд на Нею. И в ту же секунду его суровое, измученное лицо неуловимо смягчилось, а в янтарных глазах вспыхнул тот самый тёплый, живой огонёк, который он берёг только для неё.

— Не спишь ещё? — его голос прозвучал низко и глухо, с заметной хрипотцой от долгого пребывания на морозе.

— Тебя жду, — просто ответила Нея, подходя ближе.

Дамир коротко усмехнулся и принялся расстёгивать куртку. Нея подошла ближе, помогла ему стянуть её с плеч и повесила на вешалку. Всё это время он молча следил за её движениями, с удовольствием наблюдая, как естественно она хозяйничает рядом.

Стоило ей повернуться, как Дамир обнял её за талию и притянул к себе. Его сильные, ещё прохладные после мороза ладони бережно легли на её поясницу, но вместо того чтобы отстраниться, девушка сама подалась навстречу и уткнулась лбом в его грудь, тихо выдохнув от нахлынувшего чувства безопасности. Дамир склонился к её шее, жадно вдыхая ставший уже родным сладковатый аромат.

— Как же я скучал по этому запаху... — почти на грани слышимости шепнул он, и от горячего дыхания у Неи по коже пробежала сладкая дрожь.

Дамир мягко взял её за подбородок, наклонился и коснулся её губ своими.

Поцелуй начался с нежного, едва ощутимого прикосновения, будто он просил разрешения, но уже в следующее мгновение стал глубже, горячее и требовательнее. Он ласкал её губы с трепетной страстью, а Нея прижималась к нему, чувствуя, как от его тепла и близости кружится голова, а внутри всё сильнее разгорается ответное желание.

Их дыхание смешалось. Дамир целовал её долго, жадно, переходя от губ к щеке, виску, к чувствительному месту за ухом, осыпая её кожу горячими поцелуями, от которых у Неи слабели ноги.

— Дамир...

— Ты весь день не выходишь у меня из головы, Нея, — прошептал он ей прямо в губы, не выпуская из объятий.

Несколько мгновений они так и стояли друг напротив друга, и Нея никак не могла заставить себя первой отвести взгляд. Щёки горели, губы ещё хранили его тепло, а Дамир смотрел на неё так, что сердце никак не желало успокаиваться.

И всё же, когда первая волна смущения немного отступила, Нея вспомнила, в каком состоянии он вошёл в дом.

— Ты сегодня хоть что-нибудь ел? — тихо спросила она.

— Не успел. На кордоне возникли проблемы с...

— Дамир, — мягко перебила его Нея.

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Проблемы никуда не денутся хотя бы полчаса. А ты сейчас поешь.

— Это приказ? — в янтарных глазах мелькнула знакомая усмешка.

Нея тоже улыбнулась и покачала головой.

— Нет. Я просто о тебе забочусь.

Он медленно провёл большим пальцем по её ладони, которую всё ещё держал в своей.

— Мне нравится, когда ты обо мне заботишься.

Нея опустила глаза, пряча улыбку.

— Тогда пойдём на кухню. Я рагу подогрела. Ещё немного — и придётся греть в третий раз.

Дамир тихо рассмеялся и наконец выпустил её ладонь, чтобы снять сапоги.

— В третий?

— Я же не знала, во сколько ты вернёшься.

Он выпрямился и снова посмотрел на неё.

— Но всё равно ждала.

Нея встретила его взгляд и на этот раз не стала ни смущённо отшучиваться, ни отводить глаза.

— Ждала.

Тёплая улыбка снова тронула губы Дамира.

— Тогда веди. Пока твоё рагу не пришлось спасать в четвёртый раз.

Спустя полчаса на уютной кухне царила умиротворённая тишина.

Дамир с аппетитом расправлялся с сытным ужином, а Нея сидела напротив, подперев щёку кулачком, и тихо рассказывала ему о прошедшем дне: о книге, которую читала, о синицах на заснеженных ветках и о том, как чувствует себя раненое плечо. Боль практически ушла, напоминая о себе лишь при резких движениях.

Глядя на то, как внимательно суровый вожак слушает её рассказ, время от времени делая глоток горячего травяного чая, Нея ощущала непривычный ей прежде покой. Ей