Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев
— Кто всегда говорил: «Нельзя бабам доверять»?
— Кто? — прорычал на бегу Валера.
— Ты! И кого я тут наблюдаю? Оленяку натуральную. Что ты такого у них съел и выпил, что тебя прямо распирает от щенячьей радости? Девчонки, сю-сю-сю... Будем здесь жить... Женимся... Не кидайся в меня мылом, я всё равно увернусь! Ограбить и обмануть — вот твой девиз. Об всех женщин он, значит, ноги вытирает, а тут сю-сю-сю. Присцилла. И глаза, главное, такие радостные, а ему ещё даже и не дали. До свадьбы ни-ни. А кто говорил, что если до свадьбы ни-ни, значит, баба — конченая?
— Кто говорил? Не было такого!
— Было! А ещё говорил, что даже если девушка голышом и раком, то всё равно сначала нужно ткнуть её индикаторной отвёрткой, вдруг чё? И после такого ты заливаешь мне про каких-то сказочных фей? Не бывает такого, чтобы мужику просто так бабы что-то дали. Если что-то дали — ищи, в чём подвох. Женщины — это банки и бандиты в одном флаконе. Ставка запредельная, а все ништяки, которые с них перепадают, мужики отрабатывают ценою здоровья и жизни.
— Так-так-так, хватит!
Валера притормозил и задумался. На другой стороне тут же затормозил Денис — не хватало ещё по инерции добежать до друга.
— Чего только спьяну не сболтнёшь, — хмуря брови, пробормотал средневековый жиголо.
— Вообще-то, ты это всегда говорил на трезвую голову, — с готовностью припомнил его верный друг и чуткий товарищ.
Валера немного постоял, вздохнул и снова пошёл в душ.
— Ещё раз перескажи мне, что ты видел на поляне? — крикнул он из-за ширмы.
Денис с готовностью повторил всё, что запомнил, добавив к этому момент с парализацией тела.
— Угу. А ещё Засада трепался про каких-то дочерей Сидхе, — выслушав его, вспомнил Валера. — Такие мне, конечно, неизвестны, но...
Он вышел из-за ширмы, заправляя стёганый домашний халат синего цвета.
— Девы, живущие в холмах. И ещё это название — «Сидхе». Кажется, мы имеем дело со скандинавской нечистью. Есть такие существа — ситхи. Раньше, по крайней мере, водились. Возможно, это они.
— И что тебе про них известно? И откуда халат? Я тоже хочу, — поинтересовался Денис.
— Хрен тебе. Наказан за бдительность, — мстительно отказал Валера.
Он встал напротив зеркала, внимательно вгляделся в своё отражение и расстроенно пробурчал:
— Ну вот как так? Почему с нами не случается что-то хорошее? Кругом сплошные подставы, все хотят с нас что-то поиметь и обернуть себе на выгоду, а я-то, дурачок, подумал, что на меня наконец-то свалилось заслуженное, не побоюсь этого слова, счастье. Лучше бы ты мне, Деня, шею-то и не прижигал, а сейчас — вон чего. Ни следа отёка. Ходил бы я себе, ядом любви отравленный, и пел бы как птичка. Мне так хорошо было. Ни о чём не думал.
Денис, чуя некоторую вину перед другом, покашлял для приличия, а затем мягко намекнул, что, наверное, лучше бы им сейчас сбежать, пока есть возможность. За ними же вроде бы не следят и не контролируют?
— Я не знаю, как отсюда выйти, — признался Валера. — Я очнулся уже здесь, в объятьях Присциллы, а потом поверил ей на слово. Ну, видимо, ничего тут не поделать: придётся нам к ним идти. Короче, я буду отыгрывать свою роль, а ты, мракобес, помалкивай и только томно вздыхай.
Они вместе покинули ванный зал и вышли в уже знакомый коридор, где Валера велел идти в левую сторону. Коридор очень быстро сменился на большой зал, где в центре они увидели каменную винтовую лестницу. Друзья поднялись по ней на, как им показалось, другой этаж, и там оказался другой зал с множеством дверей разного цвета. Недолго думая, Валера указал пальцем на синюю.
— Туда.
— Там обеденный зал?
— Да сейчас! Там ещё один коридор, потом зал с ароматическими бассейнами, и мы выйдем к другой лестнице.
— Валера! Насколько велики эти лабиринты? — настороженно спросил Денис.
— Не так велики, как ты надеешься, — проворчал тот, направляясь к нужной двери. — Я пока что пять этажей облазил, только их намного больше. Представь себе многоэтажку, закопанную под землю. Это она и есть, но сильно подозреваю, что мы в пространственной мембране. Или в межпространственной. Или в подпространстве. Или карманном измерении. Или...
— Валера! Мне страшно! — не на шутку испугался Денис. — У меня от твоих теорий голова кружится.
— Цыц! Как ты, к примеру, объяснишь это?
Валера громко хлопнул в ладоши, и все двери в зале разом открылись.
— Колдовство? — робко предположил его напарник, оглядываясь. — Звук зачарован на твои ладони?
— Хм, допустим, немного угадал. А это?
Белобрысый экспериментатор хлопнул в ладоши два раза, и появившийся прямо из воздуха чёрный халат упал к нему прямо в руки. Валера взвесил его в руке и протянул Денису.
— Примеряй, селёдка в кружевах.
— Неужели они настолько могучи? — недоумевал тот, одевая новую одежду.
— В пределах своей мембраны, ой, не смотри щенячьими глазами, не надо! Я понял, что обсуждать с тобой эту теорию ещё рано. В пределах лабиринта, тебе так лучше будет? А? В пределах ограниченного пространства — прости господи за то, что объясняю недоумку про то, что он и так знает, но не хочет вникать. Деня, любая экстрасенсорная срань имеет какие-то ограничения. Призрак не может пролететь тысячу световых лет за секунду, вурдалак не может подпрыгнуть на километр, ведьма не может родить — кто бы её ни осеменял, без разницы, это понятно?
— Угу. Хочешь сказать: халат ненастоящий?
— Не совсем. Мы, дружок, скорее всего на Земле, но при этом изолированы от неё не только толстыми стенами из суглинка и песка, но ещё и особыми законами физики, подвластными только нашим хозяйкам. Мне они, к примеру, разрешили в ладоши хлопать. А ты вот, ну-ка, хлопни и пожелай, чтобы открылась дверь, которая выведет нас отсюда наружу.
Денис тут же зажмурился и хлопнул в ладоши. Ничего не произошло. Валера философски пожал плечами.