Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

– Помнишь, как это произошло? – поинтересовался Джихван.

– Смутно… – Она покачала головой. – Вот, пока шла к тебе, даже лицо этого подонка помнила, а сейчас имя свое с трудом вспоминаю. Да и кому теперь надо знать, кто меня убил и – тем более – зачем.

– Это говорит о том, что времени до перерождения осталось не очень много. – Джихван не улыбался, не выражал сочувствия. – Когда душа покидает тело, еще некоторое время, обычно не больше часа, помнит свою жизнь. Жнецы являются к тем, кто умер насильственной смертью. Ушедшие по естественным причинам сами достигают другого мира, а у душ, с которыми мы работаем… Почти всегда они злятся.

– Я не чувствую злобы. Я уже ничего не чувствую. – Мейлин наклонила голову. – Последнее, что я ощущала, – сожаление. Но сейчас и его нет.

– Это хорошо, проблем не возникнет. – Джихван кивнул. – Обычно проблема душ состоит в том, что они не хотят уходить. Чем больше времени проходит, тем меньше они помнят, зачем вообще тут остались. Их наполняет лишь злоба. Никто не хочет умирать по вине другого, это становится своеобразным якорем. Как бы это отвратительно ни звучало, но хорошо, что тебе плевать на случившееся.

– Тогда я готова?.. – то ли задала вопрос, то ли просто озвучила факт Мейлин.

– С того самого момента, как сердце твое перестало биться. – Жнец наклонил голову и кивнул на дорогу. – Еще один плюс в смерти… не надо далеко ходить. Она всегда с тобой.

Грудь Джихвана засветилась перламутровым блеском, и он оттолкнулся от ствола сливы, чтобы встать рядом с Мейлин. Он смотрел на нее несколько секунд, выдохнул и пошел по проезжей части. Дышать жнецам тоже не требовалось, однако Джихван остался в мире людей не для того, чтобы совсем потерять признаки живого человека.

Работа исказила его мировоззрение, и эйфория от бессмертия сошла довольно быстро… где-то через двадцать лет. Единственное, за чем осталось наблюдать, – за технологическим прогрессом, цикличностью в развитии культуры, политики, общества. Люди что семьдесят три года назад, что сейчас – вели себя одинаково. Вероятно, и через тысячу лет они не изменят себе. Если, конечно, не поубивают друг друга окончательно. Тогда у жнецов будет сначала много работы, а потом и в них исчезнет смысл.

Джихван предпочитал не заглядывать так далеко. Сейчас он поможет Мейлин перейти на другую сторону и, возможно, потом посетит Австралию.

– Итак, Мейлин, твое время в этом мире вышло. Я здесь, чтобы помочь твоей душе найти путь на тот свет.

Проезжая часть опустела, словно они были не в центре Сеула. Неожиданно вокруг Мейлин закружили лепестки гербер, подобно снегу зимой. Когда душа человека отправлялась по ту сторону, любимые цветы сопровождали его в дороге.

Джихван замахнулся, схватился за воздух, как за занавес в театре, и дернул за него. То, что раньше выглядело как улица, превратилось в красные резные ворота, чем-то напоминающие тории[6]. Пространство внутри них переливалось, как бензиновая пленка, и поначалу выглядело пугающе. Однако чем больше души смотрели на мерцание, тем больше успокаивались и летели на него, словно мотыльки. Джихван наблюдал, как с Мейлин исчезала одежда, очки, контур тела размывался, и, вероятно, скоро исчезнет и ее личность. В таком виде души и отправлялись на ту сторону.

Когда Мейлин исчезла, Джихван махнул рукой, и ворота разлетелись на те же лепестки гербер и закружились в воздухе, исчезая. Мир снова пришел в движение.

Жнец похлопал по карманам пальто по привычке, проверяя, не потерял ли вновь сигареты. Он вернулся к сливе и посмотрел на полицейских. Они продолжали делать свою работу, пока он выполнял свою. Джихван присмотрелся.

Он познакомился впервые с Минджу много лет назад. Ей стоило задуматься о смене карьеры и стать, например, моделью. Он цокнул языком, ругая себя за мысли. Забирал он как-то раз души парочки таких девочек. Никто не радовался смерти больше, чем они. И все же Минджу красива. Бледная кожа, миндалевидные темные глаза, длинные густые волосы цвета воронова крыла, которые она забрала в пучок с помощью пине[7]. Где-то на голову ниже Джихвана, а значит, примерно сто семьдесят сантиметров роста, идеальная фигура. Она ругала своих подчиненных за то, что место преступления превратилось в съемочную площадку для дорамы, хотя сама походила на актрису.

– Ладно, такими темпами я и за ее внуками наблюдать буду. – Он хмыкнул. – Думаю, мне пора посмотреть на рассвет в Австралии и покормить кенгуру. – Он развернулся к дороге, засунул руки в карманы, но замер, услышав отрывки разговора.

– Детектив Сон, получается, нам записывать его в протокол как серийного маньяка? – поинтересовалась у начальницы Юнсоль. – На основании полученных улик с прошлого и этого места преступления, внешнего вида жертв и совпадающиех обстоятельств, сомнений в том, что эти убийства связаны, нет.

– Да, Юнсоль. Соглашусь. Заводи отдельный протокол. – Минджу встала с корточек и оглянулась. – Единственное отличие этого убийства – то, что произошло оно на улице Мёндона. Прошлый вызов был из района Гангдон[8]. Чтобы совершить преступление в центре Сеула, надо быть отчаянным. – Она уперла руки в бока. Ее плащ зашуршал. – Что по камерам? Здесь везде камеры.

– Мы уже отправили запрос на видеозаписи в диаметре трехсот метров от места преступления, – добавил Янчжэ. – Могу предположить, что мы сможем выяснить хотя бы примерное направление движения убийцы, если не личность.

– Надеяться не стоит. Такие, не подготовившись, не выходят на дело. – Минджу закусила губу – ее излюбленная привычка, когда она задумывалась. – Смотрите. Нам нужно разобраться с портретом не убийцы, а жертвы. – Она махнула другим сотрудникам, указывая тем самым, что можно забирать труп и тут они работать закончили. – Обе девушки. Значит, скорее всего, убийство совершил мужчина, что, конечно, не точно, но вероятнее всего. Обе жертвы со склонностью к социофобии. Надеюсь, вы уже запросили медицинские карты новой жертвы?

Отвечая на вопрос Минджу, Юнсоль и Янчжэ синхронно кивнули.

– Прекрасно. Но и без документов ясно: друзей мало, если вообще есть, скрытный образ жизни. Исключаем ситуацию с сексуальным домогательством и прочим. Жертвы чисты. Тут тяжелый случай – желание убить, но с какой-то целью.

– Не очень хочется дождаться третьей жертвы, чтобы убедиться в теории. – Янчжэ выдохнул. – Мы, конечно, сделаем запрос в медиа с просьбой вытащить все данные из социальных сетей,