Хозяин Волшебной Лавки. Том 5 - Юрий Розин
Он подтянул табурет, сел рядом, придвинул к себе первый лист и прочитал заголовок, беззвучно шевеля губами. Спустя минут пятнадцать он отложил уже шестую или седьмую страницу.
— Станция перепрошивки защитного контура. Калибратор движителя. Зарядная станция для накопителей… А зачем сразу столько разного? Может, не все сразу ставить?
— Котов закрывает верфь для нас. Если ставить все постепенно, то верфь банально не сможет работать на полную. Так что ставим все за раз.
— Понял, — Илья наклонился над чертежем действующей, повторяя взглядом линии проводки. — Сожжет он все, если пустить как есть.
— Согласен, поэтому будем на месте разбираться, где можно будет оставить старую проводку, а где придется прокладывать новую. И далеко не факт, что разъемы ко всему подойдут, так что гравер берем в первую очередь, и запас пластин под переходные контуры. Давай, раз про это вспомнили, составим список, что берем с собой. Экономить в целом нет смысла, так что можно взять с запасом, но все-таки.
Следующие полчаса ушли на то, чтобы решить, без чего на верфи не обойтись и на сбор самих инструментов в ящики.
— А Сема с нами? — спросил Илья, укладывая крупные промышленные манощупы, которые я купил у Пироговых ради «чудовища» в отдельный чехол.
— Сема с нами. Кто-то должен таскать всю эту тяжесть.
Илья хмыкнул.
— Выезжаем послезавтра, рано утром, — сказал я, откладывая последний лист. — Успеешь предупредить в Институте?
— Успею. — Илья закрыл ящик с инструментом и поставил его у двери, чтобы утром не искать. — Петр Алексеевич. А это правда первая такая работа у вас?
— Правда.
— Тогда я тем более рад, что вы меня зовете с собой.
— Я тоже рад, что у меня будет такой помощник, — кивнул я.
* * *
Выехали мы затемно, когда небо над каналами только начинало сереть, а с воды тянуло стылой мартовской сыростью. Сема выкатил арендованную грузовую повозку, приладил постромки, и мы втроем принялись таскать ящики из мастерской.
Отдельно, бережно, я сам нес деревянный короб с заготовками под переходные пластины, слаженные накануне вечером. Инструмент для тонкой настройки мы в итоге брали почти весь, что был в мастерской.
Сема управился раньше нас двоих, последними вынес разом два самых тяжелых ящика, каждый под мышкой, и без видимой натуги поставил их в повозку, а после стоял, поправляя упряжь, пока мы с Ильей донесли остальное.
— Все влезло, — сказал он, оглядев кузов, и первым забрался на козлы.
Ехали через город, еще сонный: лавки закрыты, ставни целы. Только пекари уже разжигали печи, и с одной из подворотен потянуло горячим хлебом. Илья сидел рядом со мной, зажав между колен короб с переходниками, и то и дело поглядывал на спецификации.
— А если генератор окажется мощнее, чем в бумагах написано? — спросил он, не отрывая взгляда от листа.
— Мы в любом случае будем все перепроверять на месте. Нельзя полностью рассчитывать на бумажки.
Он кивнул, спрятал лист обратно в папку и больше вопросов не задавал, только смотрел, как город меняется. Вода в протоках тут стояла темнее, чем в Тихом канале, с рыбным духом и смоляным маревом.
У одного из мостов повозку тряхнуло на стыке досок, короб с переходниками съехал у Ильи с колен, он поймал его в последний момент и прижимал к себе обеими руками до самой верфи, будто вез не металл, а что-то живое.
Верфь Котова открылась за поворотом набережной: длинный крытый эллинг у самой воды, серые доски. От него к протоке уходил наклонный сход с рельсами, а на цепях над ним замерла тележка.
Ворота были не заперты, как и обещал Котов. Внутри пахло смолой и деревом, а откуда-то из глубины тянуло сырым металлом, и этот запах стоял в воздухе плотнее, чем в любой мастерской, наверное из-за сырости и близости реки.
У дальней стены были составлены штабелем новые ящики, а в углу, укрытый рогожей, стоял уже прикрученный к полу генератор в полтора Семиных роста. По сравнение с ним «чудовище» казалось бы малюткой.
На стапеле, на кильблоках, замерла лодка с открытым брюхом, без начинки, которую нам, видимо, оставили для тестирования приборов.
— Ну, — сказал Сема, спрыгивая с козел и оглядывая ангар для ремонта по-хозяйски, — куда все ставить?
— Сюда, к стене.
Разгрузка заняла еще минут пятнадцать. Когда закончили, я присел на корточки перед бухтой новой проводки, взял манощуп, провел им вдоль ленты, чтобы подтвердить пропускную способность.
Прикинул разницу между тем, что выдаст генератор, и тем, что стерпит самый нежный из новых приборов, диагностический стенд, и разница эта мне не понравилась.
— Поставим на часть разводки понижающий узел. И буфер, чтобы не скакало при пуске. — Я полез в ящик за пластинами. — У меня есть заготовки, соберем на месте.
Мы расчистили большой верстак, и взялись за работу. Илья держал пластину и подавал инструмент.
— Тут шире надо, — сказал он вдруг, ткнув щупом в незаконченный контур. — Смотрите, поток справа гуще, а канавка той же ширины, что и слева.
— Верно подметил.
Расширил канавку на волос, свел контур. Проверил тестером в трех точках подряд.
— Хорошо, держит, — сказал я.
Илья выдохнул так, будто сам все это время задерживал дыхание, и полез записывать что-то в блокнот, который таскал с собой с самого утра.
Начали разводить проводку и довольно быстро обнаружилось, что на одном из приборов попался совсем нестандартный разъем.
— Переходник нужен. — Я полез в короб за пластинами. — Илья, включай гравер.
Мы просидели над переходником добрый час. Один раз Сема подошел, посмотрел, как мы вымеряем шаг между контактами по третьему разу, и сказал коротко:
— Долго.
— Зато точно, — ответил я, не отрываясь от работы.
— Я еще нужен?
— Нет, Сем. Можешь возвращаться. Мы тут надолго, на самом деле.
Наконец, разъем осушительной установки сел на свое место с сухим, аккуратным щелчком.
— Продолжаем.
К полудню в воротах ангара показалась Ася с плетеной корзиной, накрытой полотенцем. Шла она, судя по румянцу, пешком от самой Портовой, и даже не запыхалась, что меня без сомнений радовало: месяц назад после ритуала такая прогулка была бы ей не по силам.
— Я не ошиблась дверью? — спросила она, оглядывая штабеля ящиков. — Мне сказали, тут где-то Петр Воронов тонет в проводах.
—