Великолепная Марго - Ivan Ivanovich

— Спасибо, наставница. Буду знать, — пробурчала я. М-да. Видимо, это месть за ее потрепанные нервы.

— Обращайся. И покажи, пожалуйста спальню Крауча. Раз уж я здесь, хоть посмотрю что с ним.

— Винки! — позвала я домовушку, — проводи мисс Блэк в спальню мистера Крауча. Она — целитель, будет его лечить. А потом стой на стреме!

— Надеюсь, что Бартемиус раскошелится, потому что тратиться на сынка Каспара, я не планирую, — сказав это, она пошла за эльфийкой, но у самого выхода из гостиной, повернулась ко мне, — а ты чего встала? У нас практика, так что за мной! — скомандовала она и я, вздохнув, пошла за ней.

В целом, Крауч выглядел получше того, в каком состоянии я его застала. Кассиопея, закончив визуальный осмотр, стала накладывать на него диагностирующие чары. Рядом парил блокнот с самопишущим пером, записывая результаты обследования. Сама же Кассиопея, накладывая заклятие за заклятием, то и дело хмурилась, пока наконец она не прекратила колдовство и не посмотрела на меня.

— Истощение. Куча мелких болячек. А еще угроза печати предателя крови. Все плохо, но не критично. Хотя… интересно, почему только угроза?

— То есть все, как у Сириуса? — уточнила я, вспоминая анамнез Бродяги.

— Именно, — кивнула она и взяла в руку блокнот, просматривая выявленные показания.

— Может быть это связано с кем-то из родственников?

— Возможно. Появление угрозы «печати», как правило, свидетельствует о невыполненных обязательствах. Магия милосердна. Она дает много шансов всем нам исполнить их. Но… — Кассиопея пожала плечами.

— Мастер Барти здесь! — вдруг в спальне появилась домовушка, — он идет сюда!

— Что за мастер Барти? — спросила Кассиопея.

— Мастер Барти! Младший хозяин! — заверещала Винки.

— Младший хо… Барти Крауч-младший?! Он же умер! — воскликнула Кассиопея.

— Прячься! — приказала я Винки и посмотрела на Кассиопею, — Что будем делать?

— Так! Дай-ка подумать! — она спрятала лицо за ладонью, а затем посмотрела на меня, — Мы его встретим здесь! Пора тебе на практике применить свои знания и силу! — заявила она, а я… хм…

— Что же… как скажете, — улыбнулась и приготовилась к бою и в ту же секунду дверь раскрылась и внутрь ворвался молодой мужчина с пшеничного цвета волосами.

— Остол… — но не успел он докончить, как я тут же оказалась рядом и, отведя от себя палочку и схватив его за грудь, со всей дури ударила о стену, после чего он просто…

… вырубился?..

… и повис на моих руках!

Не могу поверить своим глазам! Я-то думала, что Крауч-младший супер-пупер-крутой боевик! А он… он…

Вновь смотрю на Крауча-младшего, на Кассиопею с палочкой наперевес, снова на Крауча-младшего, поднимаю голову, шмыгаю носом и обиженно выдаю.

— И это все? — мне было дико обидно!

— Мнда. Это было быстрее, чем я думала, — сказала наставница и наколдовала веревки, которые опутали Барти-младшего, — хотя, все ожидаемо. Бартемиус, насколько мне известно, никогда не был боевиком. Альбус когда-то давно мне его расхваливал, как прекрасного будущего ученого, у которого, однако, не очень получается давать отпор. Да и вообще, он немного задохлик, ты же сама видишь, — пожала она плечами, отлеветировав Барти на стул.

А ведь действительно! Барти-младший и впрямь не выделялся богатырской статью. Скорее, он напоминал моих сокурсников, очень милых парней очкариков-бо… бо… ботаников?

— То есть он ботан?! И вы об этом знали!!!? — воскликнула я.

— Ну… если применить терминологию маглов, то да. Он ботан, который совершенно не умеет драться…

— Спасибо вам, наставница! Я побила ботана! Достижение «буллинг» открыто! — прервала я ее, всплеснув руками.

— Кулаками, я имею в виду. — подняв указательный палец, сказала она, — Хотя его знания воистину обширны. И не выруби ты его, нам бы с тобой пришлось очень и очень туго. Про него даже заметка была в Ежедневном пророке. 12 СОВ и ЖАБА… это о чем-то ведь говорит…

— То есть, есть волшебники, которые умеют в рукопашную? — вычленяю для себя наиболее интересную часть импровизированной лекции.

— Антонин Долохов, Рабастан и Рудольфус Лестрейнджи, — разгибая пальцы, перечисляла она, — Беллатриса не очень, но вот ножи она любит. И это только самые известные из боевиков. А вот Барти… он не боевик, но мощнейший аналитик и грамотный стратег… видимо, он не знал, что мы выставили «охранение» и хотел атаковать нас внезапно.

— Как-то не очень… «стратегично», — выражаю скепсис.

— Хм, — хмурится Кассиопея, рассматривая Барти. Затем колдует диагностические чары и хмыкает, — так я и думала. Тот же букет болезней. Еще и черная метка. Не удивительно, что они оба оказались не в форме.

— Вы это к чему? — спрашиваю, подойдя к ней, — У него тоже «угроза».

— Именно. Вот только надо разобраться, какие обязательства он не выполнил, — сказав это, Кассиопея вдруг посмотрела на кровать, где лежал Бартемиус-старший, а затем на Бартемиуса-младшего, сидящего на стуле. Затем задумалась, а ее губы неожиданно расплылись в предвкушающей улыбке.

— Эм, Кассиопея?

— Знаешь. Я много читала про магловскую психологию, — задумчиво протянула она, посмотрев на потолок, — и мне почему-то кажется, что проблемы с этими двоими должна решить именно она.

— И как же? — со скепсисом выдаю я вопрос, скрестив руки.

— О! Однажды мне встретился один весьма любопытный тип терапии, который у меня никогда не было возможности применить.

— И как она называется? — спрашиваю, а по моему телу порбегает табун мурашек, потому что лицо Кассиопеи делается совсем уж мечтательно-маньячным.

— Шоковая терапия!

— Эм… но ведь насколько я знаю, для нее нужно электричество? — почесав голову, спросила я ее, старясь сохранить самообладание.

— Думаю — мы обойдемся без этого, — Кассиопея посмотрела на меня с этой ее «улыбочкой», а мне захотелось убежать к Сириусу. Уж слишком мне не понравился тот нездоровый блеск, что я увидела в ее глазах.

Именно в тот день я окончательно поняла, что Блэк не есть просто фамилия…

Блэк — это…

ДИАГНОЗ!!!

Барти снилась мама.

Она улыбалась ему и говорила… что-то. Что-то очень хорошее, теплое, доброе. Настолько, что маленький Барти непроизвольно улыбался.

Вспышка!

Сейчас он сидит на коленях у папы. Папа хоть и очень холодный и вечно занятой, но еще ни разу не отказал ему в таком вот проявлении чувств. Папа сидит за бумагами, а маленький Барти, что только-только научился читать, пытается понять, что же такого интересного на листках пергамента.

— Папа, тут ошибка! — вдруг сказал он, на что Бартемиус-старший поморщился, но посмотрев на пергамент, сухо улыбнулся.

— А ты прав! Молодец, — сказав это, он потрепал сына по голове.

Вспышка!

— Папа смотри! — кричит шестилетний Барти, поднимая в воздух вазу с цветами, но теряет концентрацию.