Великолепная Марго - Ivan Ivanovich
— Не волнуйся. Магия — великая вещь. Я смогу вас удержать! — раздалось у нее в голове и она с удивлением увидела как Гарри вполне уверенно взбирается на спину Марго.
— Пошли, Гермиона. Обещаю, тебе понравится! — сказал Гарри, протянув к ней руку, а сама она стояла на месте. Это было слишком страшно. Необычно. Небезопасно, несмотря на уверения Гарри.
— Ай-ай-ай. А я то думала, что ты храбрее, — услышала она Марго, — и как такую трусиху взяли на Гриффиндор? — задав этот вопрос, Марго еще и с вызвовом посмотрела на Гермиону и она… решилась!
Гермиона схватила руку Гарри и тот с неожиданной силой потянул ее в вверх, усадив за собой. Гермиона тут же схватила Гарри за живот и прижалась к его спине, ведь на драконихе не было ничего такого, за что она могла бы держаться. Но вдруг она ощутила, что кто-то словно зафиксировал ее невидимыми канатами… или креплениями? Гермиона не могла подобрать нужное слово, но она чувствовала, что теперь, даже если отпустит Гарри, она все равно не свалится.
— Вы готовы? — прозвучал в ее голове голос драконихи.
— Мы готовы! — весело ответил Гарри и улыбнулся Гермионе, сжав ее руки на своем животе.
— Тогда…следующая остановка, Эдинбург! — заявила Марго и, раскрыв крылья, взлетела в небеса.
* * *
Тем временем, в кабинет директора Хогвартса ворвался всколоченный профессор Снейп.
— Поттера нет! — заявил он с порога и рухнул на кресло, уставившись на спину Дамблдора, который стоял у окна и наблюдал за Черным озером, — ни в замке, ни в Хогсмите!
— Я знаю, — кивнул Альбус, точно зная, что Снейп сейчас смотрит прямо ему в спину.
— Знаете? — ядовито спросил Снейп, — Может быть, вы еще и знаете, где он?
— Да. Он на пути в Глазго. У них с мисс Грейнджер — свидание, — как нечто само собой разумеющееся, сказал Дамблдор и, выдержав театральную паузу, обернулся, — меня предупредили об этом.
— И кто же? — Северус скрестил руки на груди.
— Одна весьма любопытная особа, с которой у меня назначена встреча через, — Альбус посмотрел на один из множества приборов, что висели у него в кабинете, — пару часов в Чайном пакетике Розы Ли на Косом переулке.
— И с кем же у вас назначено «свидание»? — откровенная насмешка в вопросе Снейпа не стала неожиданной для Дамблдора.
— Это так удивительно, Северус? — улыбнулся Дамблдор, проведя рукой по бороде, — Поверь, я еще достаточно молод, для подобного рода встреч, — горделиво выпрямился Альбус. И ведь действительно, на Альбусе была парадная мантия бордового цвета с такого же цвета колпаком.
— Я не сомневаюсь, — поморщился Снейп, — меня не устраивает, что за моей спиной происходит очередная чертовщина.
— Поверь, Северус. Когда придет время, ты все узнаешь, — сказал Альбус и Снейп, раздасадованный самой ситуацией, вышел из кабинета. Дамблдор же покачал головой и вновь уставился наружу, в очередной раз задав себе вопрос, который мучал его уже целый час.
— Как же я не узнал ее тогда? — спросил он в никуда, бросив взгляд на свой рабочий стол, на котором лежало распечатанное письмо, написанное каллиграфическим почерком. И Альбус мог честно признаться хотя бы самому себе, что меньше всего ожидал получить письмо именно от НЕЕ.
Дорогой Альбус. В память о нашей старой дружбе и товариществе, я прошу тебя о встрече. Я буду в 5 часов в Чайном пакетике Розы Ли. Насколько я помню, там очень милые отдельные кабинеты.
И еще кое-что. Я забираю Гарри и Гермиону на несколько часов в Эдинбург. Не волнуйся. Я верну их до того, как сядет солнце. В доказательство того, что я та, за кого себя выдаю, вот тебе вопрос: что было между нами в 42-м и 45-м? Напомню, это было в мае.
С надеждой на встречу, К.Б.
* * *
Полет до Эдинбурга прошел просто шикарно. Гарри был в восторге, а Грейнджер, хоть в начале и была напугана, но постепенно втянулась. А под конец и вовсе отпустила Гарри, полностью доверившись мне.
— Ну как? — спросила их, когда мы летели сквозь облака. Вдали светило ярко-желтое зимнее солнце. Вокруг нас было чистое голубое небо, а под нами бесконечный ковер из облаков. Классно, все-таки, когда днем — низкая облачность. Можно не летать слишком высоко. Я да ладно, а вот ребятам было бы холодно, несмотря на то, что я их прикрыла магией.
— Это просто чудо! — кричала Гермиона, с лица которой не сходила счастливая улыбка, и которая теперь прижималась к Гарри не потому что боялась, а просто от избытка чувств.
Все-таки я слишком сентиментальна! Ну как можно было отказать Гарри в том, чтобы сделать его первое свидание с Гермионой незабываемым? А никак! Мне самой захотелось сделать что-то хорошее. А чем я хуже украинского железнобрюха, на котором они катались в седьмой книге? Правильно, ничем! Я даже лучше, со мной поболтать можно!
— Куда летим? Я в Эдинбурге не была, там есть место, где бы вы хотели побывать? — спрашиваю обоих, на что дети переглядываются.
— Я тоже не была! Я бы посмотрела на замок.
— Я тоже, — поддержал Гарри Гермиону.
— Ну держитесь! — сказала я и добавила скорости, под счастливые визги детей.
Все-таки полет — это полет. Ветер дует в морду, ты вдыхаешь морозный воздух и смотришь на яркое солнце в голубом небе. Красота! И свобода! Никогда не чувствовала себя более свободной, чем в полете.
Особенно классно, когда ты не тратишь магию на полет, а седлаешь воздушные потоки. Крылья наполняются воздухом, перепонки растягиваются, а твои ощущения в этот момент схожи с теми, когда тебе вправляю позвонки. Вот где кайф!
Нет, все равно магия расходуется, но это как с парусниками… по ветру и против ветра — разные вещи. Если еще и пролетаешь над какой-то лей-линией, то полет вообще превращается в сплошное планирование без особых усилий.
Так что я получала истинное удовольствие от полета и была рада что могу поделиться радостью с этими детьми. Так и добрались до нашей стоянки.
— Гарри, спасибо! — как только Гермиона спрыгнула с моей спины, она кинулась обнимать Гарри, — это было незабываемо! — и чмокнула его в щеку от избытка чувству.
— Ну… эм… — герой магического мира сравнялся в цвете со своим красным гриффиндорским шарфом и не знал куда себя деть. Впрочем, по идиотской улыбке на лице было понятно, что он очень доволен.
— Эй, молодежь! Я вам не мешаю? — насмешливо спрашиваю их, обратившись в человека, но неожиданно чувствую, как Гермиона начинает тискать и меня, — эм, Гермиона.
— Спасибо, — пищит это