Драфт - Дин Лейпек

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Тим.

Улыбка девушки померкла, и она подняла руку, будто хотела дотянуться до него, несмотря на разделяющую их комнату.

Тим внезапно ощутил всепоглощающее, мучительное желание ответить на этот жест. Преодолеть расстояние между ними, взять ее тонкую, хрупкую руку, коснуться невыносимо прекрасного лица — хоть раз… Желание было настолько сильным, что Тим просто не мог ему сопротивляться. Девушка подалась ему навстречу, он шагнул вперед, стремительно пересек комнату, протягивая к ней руки…

И проснулся.

* * *

Тусклое зимнее утро просачивалось в спальню, заливая ее серым, морозным светом недавнего снегопада. Тим лежал на спине и смотрел в потолок. Сон во сне — такого с ним не случалось уже очень давно. И все же последняя часть была настолько убедительно реальной… Он вскочил с постели и пошел в гостиную.

— Видишь, — сказал Тим себе нарочито бодрым тоном, окидывая взглядом нетронутую обыденность комнаты. — Здесь никого нет. Нет и быть не может.

И все же он отчетливо помнил изысканную, ослепительную красоту девушки и, еще сильнее — странное чувство невыносимой, всепоглощающей тоски, которое он испытал при виде нее…

Тим подошел к кухонному острову и опустился на барный стул. Возможно, это и правда был всего лишь сон. Но был ли это только сон? Он прекрасно помнил свою последнюю встречу с Иденом, проходившую внутри сновидения — и которая при этом была совершенно реальной. Сны были частью Ноосферы, мира идей, и те, кто мог в него проникнуть, умели ходить и по чужим снам.

Была ли девушка одной из тех, кто это умел?

«Глупости, — подумал Тим с тяжелым вздохом. — Ты просто разволновался и хочешь, чтобы это оказалось правдой. Вот и все. Соберись и забудь про это. Это был просто сон».

Но почему он разволновался? Что именно ему нужно было забыть? Вот над чем стоило подумать. Сон или нет, но он явно задел Тима больше, чем следовало. Почему он думал о нем больше, чем о своем кошмаре — кошмаре, в котором могущественная идея снова пыталась его убить, как когда-то в реальной жизни, а на смену ей пришло нечто еще более страшное? Почему он думал не об этом, а о совершенно безобидной — и бесконечно прекрасной — девушке в собственной гостиной?

И почему он легко мог устоять перед вызывающей откровенностью русалки, но молчаливый визит ночной гостьи так его разволновал?

«Может, в этом и дело, — мрачно подумал Тим и решительно поднялся на ноги. — Ты пытаешься сдерживаться, даже находясь в собственной голове, а теперь расплачиваешься за это».

Он пошел в ванную и остановился у зеркала. Парень по ту сторону стекла выглядел взъерошенным, бледным и растерянным. Шрам от когтей оборотня, идущий вдоль нижней челюсти, был почти незаметен под тусклым светом лампочки под потолком.

«Может, мне стоит вернуться к реке и наконец-то поддаться, — подумал Тим, стягивая с себя одежду и заходя в душ. — Если я пересплю с кем-то в мире собственного воображения, можно ли будет считать это особенно извращенной формой онанизма? И что делать с ее хвостом?»

Тим вздрогнул и открутил кран до кипятка.

— Ты слишком много думаешь, — пробормотал он и шагнул под горячую воду.

* * *

Тусклое утро успело превратиться в не менее унылый день, когда Тим вышел из душа и понял, что ему нужно с кем-то поговорить. Он мог успокоить свое тело, но его разум все еще был встревожен и изнурен, и никакое интеллектуальное самоудовлетворение не могло это исправить.

Вот только поговорить ему было не с кем. Иден — его наставник, работодатель и тот самый человек, который познакомил его с Ноосферой, — покинул Тима несколько недель назад с неопределенным пожеланием «выздоравливать». Тогда это имело смысл: Тим лежал в больнице, оправляясь от нападения оборотня. Но с тех пор он давно вернулся домой и был вполне здоров. По крайней мере, Тим так считал. Однако найти Идена при помощи обычных способов связи было невозможно, а на то, чтобы попробовать нечто более необычное, Тим пока не решался. Он еще не настолько отчаялся.

Его лучшая подруга, Энн, была наиболее «доступным» вариантом — она всегда отвечала на его сообщения в любое время суток, и ее всегда интересовало все, что с ним происходило. После инцидента с оборотнем — который Энн считала нападением бездомной собаки — она стала еще внимательнее по отношению к Тиму и постоянно спрашивала, как он себя чувствует. Это было приятно — приятно вдвойне, потому что изрядно раздражало Грега, который, к великому разочарованию Тима, все еще оставался парнем Энн. Иногда Тиму казалось, что ее отношения с Грегом держались исключительно на ее упорстве и ответственности. Они были ее проектом — таким же, как тексты, которые Энн редактировала, стараясь извлечь из них все лучшее, что мог туда вложить автор. Она работала над своими отношениями, редактируя их, убирая лишнее, отчаянно стараясь найти идею и смысл… Тиму хотелось намекнуть ей, что, кажется, этот проект не стоил таких усилий — но он был совсем не тем человеком, которому стоило ей об этом говорить. Тим писал ей сообщения, иногда звонил. Но никогда не говорил с ней о ее Греге.

Он мог бы позвонить Энн сейчас — но она ничего не знала о настоящей работе Тима, кроме того, что он вроде бы писал книгу. Она не знала о Ноосфере, о том, что Тим был Сказочником, о том, что где-то существовала Книга, автором которой он якобы был, хотя никогда ее не видел… Объяснить ей, что его беспокоит — будь то русалка в подсознании или девушка из сна — было бы решительно невозможно. И даже если бы Энн знала о Ноосфере, Тим все равно не хотел рассказывать ей про других женщин. Конечно, они были друзьями, и у нее был парень, но все же…

Все же.

Тим вздохнул. Ему нужен был кто-то симпатизирующий ему, но не связанный сложной эмоциональной связью. Кто-то умный, доступный и немного импульсивный…

Он задумался на секунду, а затем достал телефон и нашел номер в списке недавних звонков.

— Да? — отозвался глубокий, хищный, сексуальный женский голос.

— Привет, Мьюз, — сказал Тим. — Хочешь выпить со мной кофе?

* * *

Они договорились встретиться в кафе через полчаса. Тим открыл ноутбук, перечитал написанный на берегу придуманной реки отрывок, и решил, что стоит