Инквизитор. Охотник на попаданцев 5 [СИ] - Миф Базаров

— Куда пошёл?

— Туда, — хозяин показал рукой за прилавок. — К задней двери. Во двор выходит, я её сроду не запирал, чего там запирать. Я же рядом с полицейским участком торгую.

Свиридов сорвался первым, за ним Лапин.

Через три минуты показался один.

— Двор, дровяник, сараи. Проходные ворота. За воротами Кузнечная.

Ещё через минуту Лапин появился с улицы, через пролом витрины.

— Обежал кругом. Никого подозрительного, — он мотнул головой из стороны в сторону.

— Людей много?

— Полно. Но никто ничего не видел.

Пока они докладывали, я обошёл фургон спереди.

Кровь на выбитом лобовом. Я тронул её пальцем и растёр.

Влажная. Не схватилась даже сверху.

На витринном подоконнике, шагах в двух, лежали ещё две капли, и эти были уже другими: тёмные, стянувшиеся к середине, с плёнкой.

На плите пола за прилавком ещё одна. Чёрная, свернувшаяся в сгусток, подсохшая по краю.

Дальше — смазанное пятно на четвёртой плите, вполовину меньше.

И всё.

Так кровь не идёт у простого человека. У того она с каждым шагом ложится жиже и чаще, потому что он слабеет и торопится. Здесь всё шло наоборот: с каждым шагом гуще, темнее и меньше.

Этот не истекал.

Этот затягивал на ходу.

Ершов стоял у прилавка с блокнотом и записывал за Лапиным. На кровь он посмотрел, что-то черкнул и пошёл дальше.

Возвращаясь к витрине, я бросил взгляд на плащ, намотанный на переднее колесо. Его не затянуло под крыло, а обмотало по ободу в три полных витка и загнало между колодкой и щитком, так туго, что колесо заклинило.

Сукно плаща выдержало.

Не покрышка, а сукно. Резину на колесе прорезало по всей ширине, до корда, там, где по ней ходил край подола, и второй такой же рубец лёг наискось, к центру. Ткань разошлась только по шву, длинной прорехой от подола, и нитки из шва выдрало с мясом, белыми кустами.

Я знал, что нам шьют плащи не из простого сукна. Но не догадывался, что настолько.

— Аркадий Платонович.

Соколов уже повернулся к выходу.

— Плащ свой забирать будете? Казённый ведь. За него спросят.

Он посмотрел на колесо. Один раз, коротко, сверху вниз, и обратно на меня.

— Нет.

Ершов, стоявший у прилавка, дописал строку, поставил точку, закрыл блокнот и убрал его во внутренний карман.

Соколов вышел из лавки через пролом, отряхнул рукава и посмотрел на часы.

— Всё, — сказал он. — Садимся. Поехали.

Свиридов обернулся от пролома.

— Аркадий Платонович, а как же…

— Садимся.

Лапин не возразил, лишь глянул мимо Волкова — туда, где на противоположной стороне улицы стоял Захар со своими.

Соколов заметил это.

— Он нам больше не нужен, — сказал менталист своим. — Я узнал, что требовалось.

И посмотрел на меня. Кончики губ у него приподнялись и тут же встали на место.

— Забирай его.

Он сказал это так, как отдают старую поношенную вещь, которой самое место на помойке.

Я ничего не спросил.

Микроавтобус стоял посреди мостовой, Захар с ребятами — на той стороне, у крыльца. Я вышел из лавки и встал у заднего борта так, чтобы от Соколова до них шла одна прямая и на этой прямой был я.

Гурова заносили в микроавтобус вдвоём: Лапин под мышки, Свиридов за ноги. В дверь он сначала не влез, и Свиридов согнул ему ноги в коленях и втолкнул следом.

Гуров пришёл в себя, когда его укладывали. Дёрнул плечом, открыл глаза и сел.

— Лежи, — сказал Свиридов.

— Чего лежи?

Он посмотрел на обивку потолка, на свои руки, на улицу за открытой дверью.

— Я только лёг, — сказал он. — Минуты не прошло. Я и сошки не поправил ещё.

Ему не ответили.

— А винтовку кто снял?

Свиридов молча показал на чехол в ногах.

— Аркадий Платонович, мы на поезд ещё успеваем?

Соколов стоял у открытой двери и ответил, глядя не на Гурова. Он смотрел на меня.

— Успеваем, поехали.

Потом поправил рукава, один и второй.

— Игорь, мы с тобой ещё поговорим. Не здесь.

— Поговорим.

Он сел спереди, и дверь за ним закрыл Димка.

Друг обошёл капот и оказался напротив меня.

Мы стояли шагах в четырёх друг от друга.

— Ну, — сказал он.

— Ну.

Больше сказать нечего. Он стукнул ладонью по крыше, два раза, как стучал по двери своего «Руссо-Балта», когда мы начинали гонку с Фонтанки в Гатчину. Потом открыл дверь и застыл на мгновение.

— Игорь, мы тебя дважды звали. Третьего раза не будет.

И сел в машину.

Микроавтобус развернулся в три приёма, взяв правыми колёсами на бордюр, и ушёл за поворот. Мотор был слышен ещё секунд десять и пропал.

Захар подошёл и встал рядом.

— Игорь, что теперь?

— Мне в орден позвонить надо.

— Ты так и не позвонил? Тогда пойдём быстрее.

— Не спеши, сначала надо дождаться одного человека.

Захар открыл рот и закрыл.

Ждать пришлось недолго.

Маша шла от Кузнечной улицы, с противоположной стороны от того места, куда уехал микроавтобус. Черкасова шагала по тротуару в своём плаще, не торопясь. Двое полицейских у ленты посмотрели на неё, но тут же отвернулись к своей рулетке, как только распознали инквизиторский плащ.

Я по привычке повёл по ней щупом.

Ровное ничто. Не закрыто, а никого.

Маша дошла до нас и остановилась в шаге.

— Не надо было так, — сказал я.

— А как иначе?

Плащ на ней сидел немного криво. Куртка под ним разошлась по шву от ключицы, и вся эта сторона темнела от крови.

Я запахнул на ней плащ и застегнул два верхних крючка.

— Сильно?

— Пустяки. О кромку.

Поднял её волосы у виска и вытащил из них осколок — тонкий, изогнутый, легче ногтя.

Колба от лампочки. Такими сейчас засыпана вся лавка.

Бросил под ноги.

— Они уехали? — спросила Маша.

— Ага, пойдём, — пропустил девушку вперёд.

Дежурный ждал на крыльце.

— Проводи нас к телефону, — попросил я.

Он кивнул и пошёл первым.

Дежурный провёл нас в ту же совещательную комнату, из которой я звонил до этого. Из окна был виден фургон в витрине и верёвка с флажками.

Остальные вошли следом и расселись