Концепт - Дин Лейпек

«Признайся — ты просто притворяешься. Приходишь сюда, выбираешь столик у окна, чтобы прохожим было получше тебя видно, открываешь ноутбук — и на этом все».

Молодой человек в потрепанной желтой куртке уставился на слова, которые только что напечатал. Они бежали по белому экрану плотной вереницей, как муравьи, возвращающиеся домой после тяжелого трудового дня.

Он вздохнул, стер абзац и написал: «Признайся, ты просто выеживаешься». Усмехнулся и посмотрел в окно.

«Веди дневник. Пиши каждый день». Это были советы из бесплатного вебинара — вводного курса к пятинедельному онлайн-тренингу для писателей («подпишись сейчас и получи скидку пятьдесят процентов!»). Даже за полцены стоил куда больше, чем он мог себе позволить, не превращаясь в героя романа «Голод», поэтому он всегда посещал только бесплатные вводные лекции, надеясь выцепить из них хоть что-нибудь полезное. Полезного пока было немного — но, по крайней мере, он мог сказать, что не сидит без дела. Если он посещает вебинары для писателей, можно сказать, что он писатель, верно? Или только на два бесплатных процента?

— Маленький фильтр-кофе для Тима!

Он поморщился и направился к барной стойке. Каким-то образом девушке-бариста всегда удавалось еще сильнее испортить ему настроение — всякий раз, когда она вручала ему маленький стаканчик самого дешевого кофе, она как будто умаляла его самого. Тим пробормотал «спасибо» и поспешил к своему столику; кофе обжигал ладонь через тонкий картон. У своего стула он споткнулся и чуть не пролил кофе на ноутбук — он поймал стакан в последний момент, обжигая ладонь еще сильнее, и огляделся, но никто не обратил на него внимания. Да и с какой стати?

Он возлагал большие надежды на эту осень. Загадочная и манящая жизнь писателя всегда представлялась ему в мягком мареве мертвых листьев, танцующих в туманном воздухе — но конец ноября пришел, а лучшее, что он мог выдавить из себя, — это четыре слова. И ему даже не хватало духу сделать последнее из них матерным.

Тим глотнул безвкусный кофе и снова уставился на экран ноутбука.

В крошечном сквере напротив кафе ядовито-зеленый амазонский попугай перелетел с одного голого дерева на другое, радостно щебеча, словно огромный соловей. Он расправлял свои огромные крылья, как бы выставляя их напоказ всему миру, и они переливались и блестели, осыпая осенний сквер брызгами изумрудных отсветов.

Тим продолжал смотреть на экран. Он с отвращением перечитал последнее предложение, допил залпом кофе и закрыл ноутбук. Все это было совершенно бессмысленно. Что бы он ни написал сегодня, это ровным счетом ничего не изменит.

Он оглядел полупустую кофейню, надеясь отвлечься. Он не мог позволить себе нормальный кофе, был не в состоянии написать нормальный текст — допустим. Но никто не мог отнять у него этой радости.

Радости видеть чужие истории.

Пожилой мужчина сидел у стойки. Он нахмурил высокий чистый лоб, читая толстую книгу в кожаном переплете. Тим прищурился, чтобы разобрать золотые буквы названия — хотя это было и не важно. Он уже видел новую, нарождающуюся историю. Что-то про привычку, традиции, нескольких поколений академического образования: утренний кофе старика с его болтливой женой на просторной кухне старого дома, ежедневную прогулку по парку, остановку в кофейне в конце долгого дня, миг покоя и тишины над любимой книгой. Старик перевернул пожелтевшую страницу, рассеянно потягивая кофе. Он выглядел как профессор, или ученый, или писатель…

Тим вздрогнул и поспешно отвернулся. Почему, ну почему он не мог все это написать? Было так легко придумывать эти истории, глядя на кого-то, но белый экран ноутбука всегда отбирал у него слова, затыкал мысли и оставлял только бесконечное презрение к себе.

Попугай снова чирикнул и скрылся в холодном тумане. Тим посмотрел в окно и уставился на пустые, голые, безжизненные деревья.

— Прошу прощения? — раздался мужской голос, так близко, что Тим с тревогой поднял голову. Но единственный человек поблизости стоял с другой стороны его столика, совсем не так близко, как показалось Тиму.

— Да? — неуверенно ответил он.

— Вы не против, если я сяду с вами? — спросил мужчина.

Тим смешался. Незнакомец был одет в шикарное черное пальто, водолазку графитного цвета и безупречные темно-серые брюки. Ему было на вид за тридцать, может быть, ближе к сорока, и его лицо идеально сочеталось с одеждой — черты были правильные, выдержанные, элегантные. Темные волосы небрежной челкой спадали на высокий лоб, и глаза смотрели цепко, внимательно, несмотря на любезную улыбку, играющую на тонких губах.

За спиной незнакомца виднелись пустующие столики.

— Зачем? — Вопрос вырвался прежде, чем Тим понял, что он звучит не особо вежливо.

— Мне показалось, что вы писатель, — произнес мужчина, не громко, но очень отчетливо.

Мгновение Тим смотрел ему в глаза. Они были очень темными, почти черными.

— Нет, — ответил наконец Тим. — Я не писатель.

— Серьезно? — усмехнулся мужчина, приподняв одну бровь — но прежде, чем Тим успел хоть что-нибудь ответить, тот резко развернулся и пошел прочь. Тим проводил его удивленным взглядом, невольно отметив странную, почти неуместную легкость его движений — как будто тот не шел, а скользил в танце по полупустому залу.

На улице мужчина остановился на тротуаре и посмотрел на небо. Тим разглядывал неподвижную темную фигуру через стекло, гадая, что это сейчас было. Внезапно большая компания подростков вышла из-за угла, заслоняя мужчину, и, когда они миновали окно кофейни, его уже нигде не было видно.

Одна из девушек в ярко-зеленом пальто что-то весело защебетала подружкам. Как огромный соловей.

* * *

Тим мрачно уставился на содержимое своего шкафа. Не то чтобы он особенно следил за модой и разбирался в трендах — но абсолютно все вещи на полках выглядели уныло и непривлекательно даже на его неискушенный взгляд. Тим внезапно вспомнил незнакомца из кофейни и представил себя в длинном пальто и кашемировой водолазке… Он фыркнул, захлопнул скрипучую дверцу и пошел в ванную. Наверное, лет через двадцать, когда он станет знаменитым писателем, будет жить на Манхэттене и ходить на открытие модных выставок, можно будет разжиться чем-то подобным. А для молодежной вечеринки в Куинси сойдут и старые джинсы с футболкой. В конце концов, кого он собирался обманывать?

В старой, покрытой потеками ванне все еще оставалась вода — слив пускал редкие пузырьки в мыльную жижу. Тим взглянул на себя в