Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
— Красивое, но пустое заявление. На Земле ты пятнадцать лет сидела в клетке. Значит, ты такая же курица, как все остальные женщины. Громко кудахчете, а на деле глупы и трусливы.
— Нет, я не сдалась и вырвалась из клетки. И пусть ценой свободы была смерть, я об этом ни разу не пожалела.
— Хватит нести ерунду. Раздевайся, если хочешь завоевать мою симпатию.
Татьяна замерла, а затем согласно кивнула.
— Хорошо. Секс сам по себе для меня ничего не значит.
Вот только оказавшись на свободе, она сразу же отпрянула, а затем посмотрела на многообещающее лицо Даджи, но не испугалась, а совершенно искренне рассмеялась.
— Спокойно, наставник! Да, это была уловка, и вы на неё попались. Ну а теперь постарайтесь вспомнить, что вы мой приёмный отец. Вы в курсе, что с детьми спать грешно? Вижу, да. Вот и славно.
Поняв, что репрессий не ожидается, во всяком случае именно сейчас, она взяла Даджи под руку и потянула его за собой.
— Идёмте. Из-за вашего дурацкого каприза с прогулкой я основательно проголодалась. Надеюсь, ведьмин яд подействует не сразу, и я умру на сытый желудок. Кстати, в вас же есть капля милосердия?.. Ну, чего вы смотрите? Затруднения с чтением мыслей? Ладно, тогда вслух. Когда буду дёргаться в конвульсиях, сделайте милость, прирежьте меня, чтобы я долго не мучилась.
Даджи напустил на себя задумчивый вид.
— Договорились, — наконец согласился он.
— Вот и славно! — обрадовалась Татьяна, и он, галантно улыбнувшись, повёл её к дому.
Живущий в демоне-лисе зверь с первых дней знакомства почувствовал, что девушка отличается от остальных живых игрушек, чем привлекла к себе его внимание. «Расслабься, — мысленно сказал он человеку. — Я не убил её раньше, не убью и сейчас. Она мне интересна. В этой человеческой самке есть нечто, не поддающееся идентификации. Я должен разобраться, в чём тут дело».
Даджи искоса глянул на девушку. Лично он не видел в ней ничего особенного. Конечно, она была хороша собой, но красотой его было не удивить и строптивым характером тоже. Татьяна была неглупа, но ему встречались женщины и поумней, чем она. Единственно, что выделяло её среди других, это то, что из всех симбионтов с Земли лишь она находилась вне бэра. Но это ничего не значило, поскольку она отделилась не самостоятельно, обретя энергетическую форму, а это бэр отделил её от себя, наделив первичной биоформой.
«Самонадеянная девчонка мечтает обзавестись неуязвимой энергетической формой, причём лишь с помощью собственных усилий. Впрочем, молодняку свойственно переоценивать свои способности. Но почему Кат Ворон идёт у неё на поводу? А теперь ещё и бэр заявляет, что заинтересовался ею», — призадумался Даджи.
«Давай так, ты её не трогаешь, пока она ходит в ученицах», — сказал человек, и зверь согласно рыкнул.
***
Праздник, посвящённый возрождению Священной реки, всё же состоялся, несмотря на все усилия Владычицы ночи и Ката Ворона по его предотвращению. Да и стараться уже не имело смысла. Причём из-за их вмешательства даже вышло хуже, чем обычно. Изо дня в день действо откладывалось, и большинство людей, находящихся в золотых корытах на беспощадном солнце, уже умерли — кто-то от перегрева, кто-то от голода и жажды. Трупы начали разлагаться, и жреческая стража, вынужденная нести караул, задыхалась от невыносимой вони. Шарфы, которыми они закрывали лица, были пропитаны уксусом, но это мало чем помогало, поэтому караулы сменялись всё чаще и чаще.
Тем не менее отсрочка изменила настроение паломников. Видя изо дня в день невыносимые страдания несчастных людей, обречённых на смерть, у многих из них зародилась мысль, так ли уж милосерден Господин Солнце. Это привело к враждебности в отношении жрецов, особенно среди молодёжи. Если бы не золотые палки, стреляющие молниями, нападения на лагерь жрецов были бы неизбежны.
Когда в назначенный день лепестки огненной росянки наконец-то сомкнулись, толпа встретила это событие не ликующим воплем, как было раньше, а враждебным молчанием. Да и стремительный поток воды, хлынувший в пересохшее русло, не вызвал былого восторга. Правда, лица людей всё же заметно посветлели, и они без промедления разбрелись по своим стоянкам, чтобы собрать вещи и отправиться к родным местам.
— Что? И это всё? Прежде трисцы лезли в воду и рыдали от счастья, а сейчас разбежались, будто мы им явили не великую милость, а устроили дешёвый балаган. Вот ведь неблагодарные! — возмутилась Делия. — Ладно, сейчас они получат у меня дополнительный бонус. Пусть порадуются.
Хранительница театрально взмахнула руками, хотя в этом не было нужды, и по спёкшейся земле пошли многочисленные концентрические круги, в центре которых стали возникать бассейны с родниками. Взрыхлённая земля зашевелилась как живая, а затем, будто по волшебству, покрылась сочной изумрудной травой и ярко-синими цветами, прежде не виданными на берегах Священной реки.
Знакомый с иколами не понаслышке, Кат Ворон досадливо хмыкнул и переместился в цитадель Делии. Судя по насмешливому выражению лица и тщательно подобранному наряду, она его ждала.
«М-да, сердцу не прикажешь», — вздохнул Кат, не сводя глаз с прекрасной змейсы. «Чёрт! Кажется, она по-прежнему меня волнует», — расстроился он, поняв, что, несмотря на развод, он по-прежнему любит бывшую жену.
— Явился — не запылился, — проворчала Делия, когда молчание слишком уж затянулось, и потянулась к крышке супницы, стоящей перед ней. — Садись, хватит пялиться на меня. Я сварила твой любимый борщ и, кажется, он в кои веки мне удался. Правда, до сих пор не понимаю, какая сладость в собственноручно приготовленных блюдах, но ты же такие любишь, вот я и расстаралась.
— Зачем? — вырвалось у Ката.
— Затем, ирод ты проклятый, что я тебя люблю, и ничего поделать с этим не могу, — всхлипнула Делия и с размаху плюхнула ему в тарелку половник отменного борща.
Обрызганный с головы до пят Кат смерил её негодующим взглядом.
Делия просияла.
— Все демоны хаоса! Наконец-то я отомщена! — воскликнула она, и, отсмеявшись, взяла салфетку.
Подойдя к Кату, она вытерла ему лицо, за что получила долгий страстный поцелуй, в результате которого борщ был напрочь забыт, а к утру и вовсе покрылся неаппетитной жирной плёнкой. А жаль. Борщ действительно удался и был вкусен как никогда, но оценил его только Кар-до-Рис, ревниво прислушивающийся к страстным стонам, доносящимся из спальни Делии.
С терпением оловянного солдатика