"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов
- Сижу и записываю, - не стал я спорить.
- И как оно тебе? - поинтересовался он.
Я подумал, сколько правды ему сказать.
И сказал всю.
- Отвратительно, - признал я. - Он знает своё дело лучше меня. Он мне за шесть дней дал то, до чего наши группы шли бы три года и легли бы на этом человек сорок.
Дорохов молчал.
- Дорохов, ты слушай дальше, - продолжил я. - Я не про то, хороший он или плохой. Он не хороший. Я про то, что железки в земле лежат до сих пор, и они не знают, кто их ставил, и им всё равно, кто на них наступит.
- А ему не всё равно? - не понял Дорохов.
- Ему тоже всё равно, - я закрыл тетрадь. - Он не кается. Он уточняет.
Дорохов лёг и закинул руки за голову.
Минуты две мы молчали.
- Ковалёв, - окликнул он наконец из темноты. - Ты с ним поаккуратнее.
- В каком смысле поаккуратнее? - не понял я.
- В прямом, - он повернулся к стене. - Человек, который семнадцать месяцев учил русский язык в лагере, учил его не для того, чтобы тебе про скобы рассказывать.
Я потушил лампу.
И полночи лежал и думал, что он прав, и что я это понял в первый же день, и что делать с этим всё равно нечего.
***
За шесть дней мы закрыли двадцать один объект.
Закрыли - значит, довели описание до состояния, при котором по нему могла работать выездная группа: привязка к двум постоянным ориентирам, расстояния, характер зарядов, срок постановки и способ крепления.
Двадцать один объект за шесть дней.
Астахов, когда я привёз ему первую пачку, читал её вечер и на другой день вызвал меня.
- Ковалёв, вы понимаете, что это за темп?
- Понимаю, товарищ полковник, - подтвердил я.
- Уверены? - не принял он возражения. - Я в декабре ставил план: один объект в два дня. Вы делаете три с половиной в день.
Он постучал по стопке.
- Как вы это делаете?
Я подумал, как это объяснить.
- Он не рассказывает, товарищ полковник. Он докладывает.
- А разница в чём?
- Разница в том, что рассказывают по памяти, а докладывают по системе, - я показал на верхний лист. - У него всё разложено. Он два месяца сидел и раскладывал.
Астахов побарабанил по столу.
- Хорошо. А вы там что делаете?
- Я задаю вопросы, которые ему в голову не приходят.
- Приведите пример, - потребовал он.
Я вытянул из стопки нужный лист.
- Вот, объект семьдесят четвёртый. Он описал заряд под настилом моста. Я спросил: а чем крепили? Он ответил: скобами. Я спросил: сколько скоб?
- И что он на это? - не понял Астахов.
- Четыре скобы, - я поглядел на Астахова. - Всегда четыре. Это норматив, которому его учили в тридцать девятом.
- И дальше?
- А дальше вот что, товарищ полковник. Теперь наши выездные группы знают, что искать четыре скобы. И если они нашли три - значит, четвёртая где-то есть, и заряд там не один.
Он поглядел на меня.
- Он вам это сам сказал? - переспросил он.
- Он мне этого не говорил, - поправил я. - Он сказал «скобами». Про четыре я спросил.
Астахов долго молчал.
Потом встал, прошёл к сейфу, отпер его и достал синюю папку - не ту, в которой лежала моя переписка, а другую, потоньше.
- Ковалёв, вот теперь я понимаю, зачем вас сюда вызвали.
Он положил папку на стол, но не открыл.
- И раз понимаю, то скажу одну вещь заранее. Вы там не в гостях. Вы с ним работаете, пока он даёт объекты. Как только кончатся объекты - работа кончится тоже, и его повезут дальше, и не ко мне.
- Куда дальше? - насторожился я.
- Туда, где решают не сапёры, - он запер сейф. - Идите, у вас поезд в шесть сорок.
***
На седьмой день Хальм задал вопрос.
Мы кончили объект, я собирал бумаги, и он вдруг обронил, не поднимая головы:
- Товарищ младший лейтенант, вы работали в поле?
Я замер.
- Работал, и не месяц, - признал я.
- Долго это сколько? - уточнил он.
- Три года без малого.
Он поглядел на меня.
- Я примерно так и полагал.
- На каком основании? - не понял я.
- Потому что вы спрашиваете правильно, - он положил карандаш вдоль края листа. - Штабной офицер спрашивает: сколько, где, когда. Вы спрашиваете: чем крепили и сколько скоб.
Он снял очки и стал протирать их рукавом.
- Такие вопросы задаёт человек, который сам снимал.
Я сидел и молчал.
- На каком фронте вы были? - уточнил он.
Вот тут я мог соврать.
Я мог назвать любой фронт, любую армию и любой год, и он бы никогда не проверил.
- Центральный фронт, с июня сорок третьего.
Он надел очки.
И поглядел на меня очень внимательно.
- Это Курская дуга.
- Верно, - спокойно ответил я.
Он положил руки на стол.
- Тогда я имею к вам вопрос, и он не по объектам.
- Спрашивайте, раз он у вас есть, - разрешил я.
- Хутор, - выговорил он. - Орловская область, дорога через населённый пункт. Март сорок третьего года. Объект сорок четыре в моём списке.
Он поглядел на меня.
- Вы там были?
Я сидел напротив него, за канцелярским столом, в комнате три на четыре, и понимал, что сейчас всё решится.
И решил не врать.
За три с половиной года я наврал столько, что мне хватило бы на две жизни, - но это была ложь по необходимости, и я её нёс.
А тут необходимости не было.
- Я там был, - признал я.
Хальм не пошевелился.
- В каком месяце? - не отпустил он.
- В июне сорок третьего. Мы его вскрывали четверо суток.
- Кто вскрывал? - спросил он.
- Отделение старшины Панкратова. Четыре человека. Потом приехал капитан Северцев из инженерного отдела армии.
Он молчал.