Дмитрий Лазарев - Не пожелай зла

— Да? — послышался голос Лены.

— Лена, это я, Игорь. Можно войти?

— Входи…

Я открыл дверь и шагнул внутрь. Она сидела на кровати, смотрела на меня и немного устало улыбалась. Из моей головы махом исчезли все загодя приготовленные слова, словно их выдуло оттуда сильным порывом ветра. Однако прийти и молчать — что может быть глупее?

— Лена… я хотел тебе сказать… То есть поговорить с тобой… В общем…

И тут неожиданно куда-то пропало наваждение, которое привело меня сюда. Я посмотрел на нее и многое прочел в ее глазах. В частности, то, что она уже догадалась, о чем пойдет речь, и всей душой не хочет этого разговора. Все еще можно было обойти роковую тему, изобрести что-нибудь. Однако это означало спрятать голову в песок, чтобы сохранить какую-то иллюзорную надежду на ее благосклонность. Но не таков был мой настрой. Не для того я выдержал бородинскую битву с самим собой у ее дверей, чтобы отступить сейчас. Измученный неизвестностью, я нуждался в том, чтобы расставить все точки над «и», так что, преодолев робость, решительно произнес.

— Хочу поговорить о своих чувствах к тебе.

— О нет…

— Лена, ты мне очень нравишься. Впрочем, дело много хуже — кажется, я в тебя влюблен.

— Игорь, не надо…

— Пожалуйста, не спеши с отказом! Дай мне шанс! Далеко не у всех пар сразу же вспыхивает взаимная страсть. Давай хотя бы повстречаемся некоторое время, чтобы ты смогла разобраться в себе…

— Извини, я сейчас не испытываю желания встречаться с кем-либо…

«Даже с Кошкиным?» — просился на язык горький вопрос. Но я удержал его в себе, вместо этого уцепившись за словечко «сейчас».

— Сейчас… Я правильно понял, что ты оставляешь мне надежду?

Видно было, что в Лене борются два желания: не обидеть меня и внести определенность в наши отношения, точнее, в их отсутствие. Похоже, она нашла компромисс, высказавшись предельно дипломатично, но от этого не менее ясно:

— Я бы на твоем месте не стала строить планы на наше совместное будущее.

Вот так, Игорь! А чего ты, собственно, ожидал? Чтобы эта мисс Совершенство, как ее ревниво назвала Юля, упала к твоим ногам? Боюсь, это случилось бы лишь в том случае, если бы ты точно попал ей в челюсть. Однако сейчас, образно говоря, «получил в челюсть» я сам. Вернее, под дых. Хотел определенности? Получай!

— Понятно, — выдавил я, безуспешно пытаясь овладеть собой. — Спасибо за откровенность.

Я повернулся, чтобы уйти, но тут Лена, кажется, испугалась, чтобы я не наделал каких-нибудь глупостей.

— Ты только, пожалуйста, не обижайся, ладно?

— Ничего, все в порядке. — Я сделал еще шаг к двери.

— Как там наши?

— Вовсю… — Я попытался подобрать слово.

— Колбасятся? — улыбнулась она.

— Именно.

Я уже открыл дверь, когда она остановила меня в третий раз:

— А… сколько времени?

— Сейчас… — Я полез в карман за часами, у которых во время танцев отлетела одна из дужек, удерживающих ремешок. — Вот. Без пятнадцати двенадцать…

— Спасибо.

Исчерпав все способы задержать меня, не подавая ложных надежд, она наконец позволила мне закрыть за собой дверь, и я остался наедине со своей болью. Пятнадцатое января 2008 года, 23.45. Эти цифры надолго осядут в моей памяти. Правда, тогда я еще не знал, что с этого момента моя жизнь радикально изменится, и воспринимал его лишь как дату очень болезненного и горького, но все-таки очередного личного разочарования.

Не наделать глупостей… Об этом я думал в последнюю очередь. Может, как раз и стоило бы покуролесить? В стиле Мишки Тихонова ворваться в зал и вмазать Кошкину по наглой роже. Да, я бы наверняка потерял работу и выглядел перед всеми полным психом, но, наверное, мне стало бы чуть легче. Однако остальные-то чем виноваты? Я не хотел портить людям праздник. Нет, ничего такого я делать не буду, но «в общество» в эту ночь уже не вернусь: не могу видеть, как другие веселятся, когда умерла часть меня.

Да-да, не смейтесь, именно так я себя и чувствовал. Кто никогда сильно не влюблялся, не поймет. Из меня как будто убрали стержень, помогающий сохранять вертикальное положение. Правда, какая-то мелкая, ничтожная часть моего существа даже радовалась этому. В глубине души я понимал, что эта девушка — не для меня, что с ней я сгорю, как мотылек в костре, и ей в угоду мне пришлось бы коренным образом ломать свою жизнь. А я, если уж говорить начистоту, к этому совсем не готов. С другой стороны, я мог бы ради нее, подобно Мюнхаузену, выдернуть себя за волосы из серого болота обыденности и стать чем-то большим, чем был до сих пор.

Мне жутко захотелось напиться. Но там, где было спиртное, были и люди. Только мне туда, в моем состоянии, нельзя. А куда можно? Туда, где никто не будет злорадствовать, лезть с расспросами и лицемерить. Где можно быть самим собой и нет нужды маскировать свои душевные раны. Такое место я знал — это ночной лес, с трех сторон окружающий дачу. И не суть важно, что там сейчас минус пятнадцать и дует ветер! Главное — побыть одному.

Денис Колесников

Новосибирск. 12 октября 2003 г.

Денис вышел из школы и поежился. Конечно, от октября в Новосибирске трудно было ожидать какой-то другой погоды, но в этом году она стояла какая-то особенно поганая. Постоянные холодные ветры приносили частые дожди, а солнце показывалось только по большим праздникам. Мальчик с тоской подумал о том, что до дома тащиться почти четыре квартала. С общественным транспортом в этом районе было туго, а пешком добираться больше получаса. За это время можно совершенно окоченеть, да и дождь в любой момент может пойти.

Но самое обидное не в этом: Колесниковы жили в собственном двухэтажном коттедже, в гараже которого квартировало две машины, так что либо отец, либо мать вполне могли бы в такую погоду забирать его из школы. Так нет же — Колесников-старший скорее удавится, чем будет гонять новенький «форд» из-за четырех кварталов. Ну а про «БМВ» даже заикаться не стоило. «Вот скупердяй! — думал порой про отца Денис. — Ведь денег навалом, но экономит даже на спичках!» У того, правда, было иное объяснение данной ситуации. «Не хочу, чтобы деньги испортили парня, — сказал он однажды матери. — Пусть учится быть самостоятельным, а не изнеженным папенькиным сынком! Потом сам мне спасибо скажет!» Видимо, это «потом» еще не наступило, потому что благодарить отца у Дениса пока не возникало ни малейшего желания. Вот и сегодня, когда очередной, особо ретивый порыв ветра пробрал его насквозь, мальчика в который раз охватило раздражение. «Самого бы тебя заставить по такому ветру четыре квартала переться! Интересно, кому бы ты сказал спасибо?!»