Расслоение - Nezloi

Немолодой мужчина с сталинскими усами не обрадовался моей просьбе‑приказу предоставить транспорт. Он даже было начал что‑то бормотать о каких‑то документах, удостоверяющих мою личность.

— Вам какой паспорт показать — русский, испанский или турецкий? — с нотками издёвки спросил я офицера.

Тот побагровел. Похоже, мужчина по какой‑то причине не любил ЦРУшников.

— Я свяжусь с МИТ, — пробурчал раздражённый военный.

Нейросеть мгновенно отыскала в интернете, что такое МИТ:

— *Millî İstihbarat Teşkilatı* — Национальное разведывательное управление, — выдала мне справку ИИ.

«Дело осложняется. Если нас за жопу возьмёт разведка, они быстро выяснят, что к ЦРУ мы никакого отношения не имеем, и тогда придётся уходить с боем».

— Делайте что хотите, только шевелитесь — у нас мало времени.

Час спустя прибыл агент разведки, походивший больше на бухгалтера. Несмотря на невзрачную серую внешность и нелепые очки, хватку разведчик имел бульдожью.

— Меня зовут Мехмет Челик, юзбаши МИТ, отдел внешней разведки, — на отличном английском начал Челик.

«Капитан», — перевела мне звание агента нейросеть.

— Джек Смит, — представился я в ответ. Фёдоров с Каштанкой благоразумно промолчали.

На лице Мехмета появилось скептическое выражение.

— Какова была цель вашей операции?

Нагло ухмыльнувшись, я ответил:

— Туризм.

Перекатившиеся желваки на скулах худого лица Мехмета были особенно хорошо заметны.

— Почему ваша операция не была согласована с МИТ?

Убрав с лица раздражающую ухмылку, я явил разведчику «настоящее» лицо:

— Потому что МИТ это не касается. Операция проходила на территории другого государства. Если у вас всё, то закончим на этом — у нас мало времени.

Судя по лицу, у Мехмета было ещё немало вопросов, но и нагло лезть в дела разведки союзного государства он тоже не мог — уж слишком мелкой сошкой был.

— Хорошо, — выдавил из себя разведчик. Хотя, скорее всего, он был не оперативником, а обычным следователем.

Десять минут спустя мы на военном бронированном джипе неизвестной марки выехали из ворот базы. Естественно, технику нам не доверили и выделили водителя — возможно, ещё и в качестве соглядатая.

— В Синоп, — приказал я.

Водитель — крепкий мужчина, звание которого я так и не смог определить — равнодушно пожал плечами и свернул на трассу.

В молчании за три с половиной часа мы добрались до города. Не доезжая до пригорода, я приказал свернуть к морю.

Выбрав укромное местечко, я приказал выехать прямо на пляж, после чего купил в «Магазине» большой тент и натянул его, закрыв от наблюдений сверху добрый десяток квадратных метров.

— Степан Ильич!

Фёдоров мгновенно развернулся и мощным хуком справа отправил стоящего рядом с броневиком водителя в нокаут.

После чего я споро распаковал под навесом верстак, утилизировал наши экзоскелеты и заказал специальную управляемую торпеду-аквамобиль

Минуту спустя мои миньоны, матерясь, потащили её в море. Я же купил три акваланга, убрал верстак и, сбросив с себя одежду, принялся втискиваться в костюм.

Через пару минут мои бойцы вернулись и помогли мне влезть в гидрокостюм и нацепить тяжёлые кислородные баллоны.

— Бля! Чувствую себя как хер в презервативе, — пожаловался Каштанка, шлепая ластами по воде.

Уже на мелководье мы пристегнулись специальными карабинами к торпеде.

Нейросеть завела двигатель, и торпеда стала понемногу двигаться, таща нас за собой.

Четыре часа спустя, измотанные скоростным подводным плаванием, мы всплыли неподалёку от Ялты.

На побережье затопили аквамобиль вместе с аквалангами. Одежду и лёгкий перекус я купил в системном магазине.

После небольшого отдыха, без лишних нервов, мы пешком дошли до Ялты. Возле вокзала подрядили за пять тысяч рублей усатого, словоохотливого армянина довезти нас до Симферопольского аэропорта.

А уже оттуда этим же днём вылетели в Москву.

Травнин.

В паранорма с «похожей на мою силой» я, конечно, не поверил, а вот в ещё одного игрока с Лотереей миньонов — легко. Тем более у меня уже несколько месяцев висело системное задание найти двух игроков — кстати, с неплохой наградой в виде эргов.

— Убью одним выстрелом двух зайцев, — пробормотал я, заезжая на стоянку перед зданием министерства МВД.

«Получу от системы гору эргов и поймаю игрока. Правда, остался вопрос: нужно ли брать его живым? Ведь если он расколется насчёт системы, то и ко мне возникнут вопросы. Хотя, думаю, отец и тут меня отмажет, но неприятный разговор мне обеспечен».

Так и не решив, что делать с игроком, я выбрался из машины, взял из держателя картонный стакан кофе и, провожаемый неприязненными взглядами полицейских, толпящихся неподалёку от входа, взбежал по ступенькам.

«Мажоров нигде не любят, особенно когда они приезжают на работу на крутых тачках».

Группа для поисков паранорма с «похожими» на мои силами формировалась силами МВД, но с поддержкой ФСБ и министерства обороны — всем хотелось доли. Всё-таки воскрешать абсолютно послушных и преданных боевых паранормов было очень заманчиво для любого силового ведомства. Главное — держать под контролем «погонщика».

Конечно же, в силу молодости и отсутствующего опыта меня никто не поставил во главе собранной команды. Если честно, моя роль там была никому до конца не ясна — даже мне. Я не входил в следственное крыло, так как не имел ни профильного образования, ни опыта. В силовую часть группы, ответственную за захват паранорма, меня тоже не взяли — но тут уже настоял отец. Несмотря на то что прямо он не сказал, я понял, что это из‑за Харта.

— Участие в таком деле — это плюсик в твою биографию, — непонятно к чему добавил отец.

Для группы был выделен большой зал, заставленный столами с компьютерами и крошечной кухонной зоной в углу.

Зайдя в рабочее помещение, я послал всем лучезарную улыбку, отсалютовал кофейным стаканом злому полковнику Ракитину — кстати, руководителю следственной группы — и проследовал в зону отдыха с роскошным кожаным диваном, который я купил на свои деньги (как и кофемашину на кухне), упал на диван, закинул ноги на кофейный столик.

Ракитина я бесил неимоверно: своей наглостью, «мажористостью» и бесполезностью. Но больше всего его накаляло то, что напрямую я был ему не подчинён, так как считался человеком президента. Конечно, открыто конфликтовать со мной никто не решался — особенно зная, чей я сын. Но безмолвное «фи» группа высказывала мне каждый раз, когда я появлялся в министерстве. Другое дело, что мне было на них наплевать.

Конечно, те, кто поумнее, наоборот, старались со мной наладить отношения. Правда, додумались до