Недобитые. Том 1. - Александр Шевец
Приходилось выбираться именно туда. Снизу уже бежали люди, а на главной лестнице появился второй охранник. Ренар протиснул больную руку между двумя досками, тут же пожалев об этом: острая боль от кисти дошла до плеча. Он попытался выдернуть её назад, зацепился порванным рукавом и едва не вскрикнул. Пришлось разорвать ткань здоровой рукой, оставив на гвозде клочок накидки.
Когда он вышел из-за шкафа, посредник стоял у двери с коротким ножом. Лампу он поставил на низкий столик, чтобы не держать в свободной руке. Между ними было меньше двух шагов. Вор хотел проскользнуть вдоль стены, но противник заметил движение и выставил лезвие перед собой, не пытаясь нанести удар сразу.
— Некуда идти. Брось свой нож.
Ренар поднял правую руку, показывая пустую ладонь. Посредник перевёл взгляд на повреждённую левую кисть, и вор схватил со столика деревянную песочницу. Он ударил её о край столешницы и швырнул содержимое в лицо противнику. Мелкий песок и серая пыль из старых ведомостей попали тому в глаза.
Посредник зажмурился и вскинул нож. Ренар ушёл вбок вдоль стены, выдернул своё лезвие и, когда тот повернулся на звук, резанул по сухожильному тяжу с наружной стороны ноги, чуть выше коленного сгиба. Лезвие вошло глубже, чем он хотел. Нога подломилась; посредник упал на бок, ухватил Ренара за рукав и попытался ударить ножом снизу. Вор вырвался, оставив в его пальцах клочок ткани.
Из-за рухнувшей полки выбирался охранник. Ренару нужно было закончить прежде, чем тот подойдёт. Посредник лежал на боку, удерживая нож, а по наружной стороне штанины расплывалось тёмное пятно. Ренар наступил ему на запястье, выбил оружие под стол и прижал предплечье коленом. Рёбра отозвались болью, но хватки он не ослабил.
— Руки за спину. Быстро.
— Ты мне сухожилие перерезал, мерзавец!
— Тихо. — Ренар стянул ему запястья ремнём и забрал из внутреннего кармана кафтана тонкую папку. Кровь сочилась из раны вдоль ноги, но не била струёй. Вор оторвал полосу от подкладки плаща, сложил в несколько слоёв и прижал к порезу, закрепив широкой тканевой полосой. — Лекарь тебе нужен. Постарайся до него дожить.
Ренар протащил посредника через порог маленькой архивной кладовой и оставил на полу между опечатанными связками. На выходе он задел плечом короб с бумагами; тот рухнул под ноги догонявшему охраннику. Пока мужчина переступал через рассыпанные листы, вор выскользнул обратно в архив и захлопнул тяжёлую дверь. Снаружи на ней был поперечный засов, а на скобе висел навесной замок с ключом. Ренар задвинул железо, продел дужку в петли и повернул ключ, прежде чем охранник успел добраться до двери. Ключ он забрал; войти в кладовую другим путём было нельзя.
— Открой! — Охранник ещё раз ударил по двери, но засов остался на месте.
— Там раненый. Найди лекаря и хранителя, а потом разбирайтесь с замком. — Ренар отступил к узкой лестнице, ведущей в расчётную комнату. — Если он умрёт, мне не у кого будет спрашивать имя заказчика.
Охранник кинулся следом. В проходе ему пришлось обходить книги и вывернутые доски; Ренар уже спускался, держась правой рукой за перила. На нижней площадке он оступился, и боль в рёбрах заставила прижаться к стене. Через несколько вдохов он сумел продолжить путь.
За дверью расчётной комнаты кричали сразу несколько человек. По коридору бежала стража, и один из караульных требовал перекрыть обе лестницы. Ренар понял, что задерживаться на ступенях нельзя. Он нырнул в небольшую нишу со сложенными корзинами, позволил двоим стражникам пронестись мимо к архиву и только тогда выбрался на нижний этаж.
Помощник смотрителя покинул расчётный стол. Книга с выдачами лежала раскрытой, возле неё валялись рассыпанные монеты и опрокинутая песочница. Дверь в кассу оставалась запертой, однако у стены стоял узкий сундук с приготовленными для возчиков кошелями. На крышке лежала ведомость утреннего расчёта, наскоро прижатая деревянной дощечкой.
Ренар собирался идти дальше: его уже искали, а помещение с казной наверняка проверят одним из первых. Но рядом с дверью оставили узкий сундук с деньгами для ночных расчётов. Замок на нём был обычный накладной. Ренар поддел пружину булавкой из чужой накидки. Пришлось несколько раз менять угол, пока защёлка не освободилась. Левой рукой он не мог даже придерживать крышку, поэтому прижал её локтем и работал правой.
Под крышкой лежали мешочки, каждый с прикреплённой биркой: «Упряжь», «Охрана», «Корм», «Лекарь». Был и отдельный кошель, предназначенный для платы за ночной вывоз работников. Ренар развязал его и пересыпал в ладонь несколько монет. Серебро было чистое, среди обычных кругляшей попадались монеты покрупнее, а в самом низу он нащупал две золотые. Золота хватило бы расплатиться со старыми долгами.
Он открыл остальные мешочки, быстро проверяя вес и не тратя время на подсчёт каждой мелкой монеты. Полный сундук унести было невозможно, да и собственные рёбра не позволили бы далеко бежать с таким грузом. Ренар отложил себе небольшой серебряный кошель и три золотые монеты из общего сбора. Остальное пересыпал в плотную холщовую сумку с широким ремнём. Вес получился неприятный, но ещё терпимый: на лошадей, еду и первые лекарства для освобождённых хватит, если не позволять каждому приказчику назначать цену заново.
В ведомости значились покрывала, сухари, овёс, питьевая вода и две подводы, за которые должны были заплатить утром. Ренар сложил лист и убрал рядом с деньгами. Если удастся вывести людей через нижние ворота, часть припасов уже ждала на складе — оставалось заставить возчиков не разбежаться.
За стеной послышались голоса. Ренар поспешно захлопнул сундук, сунул ключ на прежнее место и вышел из расчётной через боковую дверь, которая открывалась к хозяйственным лестницам. Накидка уже не закрывала разорванного рукава, поэтому он снял её и оставил на крюке в пустой комнате для писцов. Отныне изображать невозмутимого служащего было бессмысленно. В одном крыле его разыскивали по имени, в другом ещё могли не знать, что рыжеволосый писарь украл ночной расчёт. Лучше было воспользоваться этим коротким промежутком.
У решётки теперь стояли трое. Двое держали копья, третий возился с внутренним засовом, пытаясь закрыть проход в сторону камер. Ренар спрятался за поворотом и достал помятый бланк. Печатка младшего писца могла подтвердить путь бумаги, но не заставила бы этих людей подчиниться. Пришлось найти другой способ заставить их уйти. Он надорвал угол листа, прижал печать к размягчённому воску