Михаил Михеев - Рейдер

Кроме этих двух безусловно впечатляющих трофеев, победителям достался вполне исправный авианосец – серия близких взрывов сразу же, буквально в первые секунды боя оплавила стартовые ворота, заперев драккары внутри корпуса корабля-носителя, но не причинив самому кораблю серьезного урона. Сразу же сообразив, что главного оружия он лишился, а артиллерия никогда не была сильной стороной авианосца, его командир обратился в бегство в числе первых, но был легко настигнут – все-таки ускорения, которые могли себе позволить крейсера, намного превосходили возможности гигантского ангара для драккаров которым, собственно, и являлся авианосец. Под прицелом внушающих уважение орудий линейного крейсера авианосец застопорил двигатели – сопротивляться означало подписать себе смертный приговор, а американцы любили жизнь.

Еще несколько обратившихся в бегство кораблей были просто расстреляны – у Виктора не было времени гоняться за юркими крейсерами по всей системе, так что кто ушел – тот ушел, а кто не ушел – к тому, соответственно, пришел веселый восточный демон по имени Кирдык. Крейсера же, лишившиеся хода, ни легкие, ни тяжелые, ни даже старый английский линейный крейсер, невесть как затесавшийся в эту компанию, сопротивления не оказали. Действовали с ними шаблонно, нудно и даже как-то скучно – три легких, два тяжелых или один линейный крейсер занимали позицию в мертвой зоне орудий и вежливо предлаали сдаться, гарантируя жизнь и аккуратно наводя на цель (одно удовольствие целиться в неподвижную мишень) свои внушающие уважение орудия. Отказов не следовало – очень интересно смотреть на оппонента через прицел… если ты находишься по правильную сторону этого прицела. После капитуляции корабля к его борту пришвартовывался десантный транспорт и высаживал на крейсер призовую команду – полста десантников в полной экипировке, которые быстро и решительно сгоняли экипаж трофейного корабля куда-нибудь в трюм, оставляя лишь необходимый для управления кораблем минимум. Впечатленные как жестоким разгромом, так и бородатыми (десантников традиционно уже набирали из полудиких северных племен) рожами, с наглыми ухмылками глядящими из-за открытых забрал гермошлемов, экипажи предпочитали тихонечко наложить в штаны и сидеть не дергаясь.

С транспортами было еще проще – безоружные и тихоходные, они были достаточно быстро согнаны в кучу драккарами Медведя. Обошлось даже без жертв – так, паре самых нерасторопных продырявили обшивку, но не более. Весьма проникшиеся ситуацией капитаны не пытались оказывать сопротивления и беспрекословно подчинялись идущим во главе призовых групп офицерам. Единственно с чем пришлось повозиться – это несколько десантных кораблей, везущих солдат. Впрочем, после того, как одна из этих старых калош была разнесена на куски на глазах у всех, остальные стали проявлять весьма позитивное в данной ситуации стремление к диалогу.

Таким образом, в результате сражения флот Виктора пополнился пятьюдесятью тремя кораблями, из которых два были линкорами, один – тяжелым авианосцем с полным комплектом драккаров на борту, и еще один – линейным крейсером. Кроме того, было захвачено восемьдесят два транспортных судна различного назначения и с различными грузами. К сожалению, почти столько же транспортных кораблей с такими ценными сейчас грузами погибли во время атаки, но чего теперь жалеть… Да еще пленных набралось больше четырех тысяч человек, включая старших офицеров и адмирала. Ну да это и неплохо – за пленных вояк можно слупить выкуп. Не деньгами, кому они сейчас нужны, а техникой, технологиями, запчастями. Потери Виктора сставили в бою один легкий крейсер и пять человек убитыми. Фантастический результат и огромный авторитет впридачу!

Трофейные корабли, двигатели которых были повреждены, состыковали со спешно, что называется на коленке переоборудованными под буксиры транспортами, своими и трофейными, и под охраной крейсеров отправили на базу. А линейные крейсера, два тяжелых крейсера и ТАКР в сопровождении кораблей обеспечения остались проводить зачистку. В принципе, что зачищать? Проверить, не осталось ли кого среди обломков – как-то не по человечески бросать людей, пускай и врагов, вот так, подыхать в космосе. И вправду нашли троих, и среди них контр-адмирала О'Салливана, который сидел в своей чудом сохранившей герметичност каюте среди обломков своего авианосца, меланхолично потягивал превосходный шотландский виски и, казалось, вовсе не боялся смерти. Впрочем, и сопротивления он не оказал, а потом его узнал Айнштейн – оказалось, они были давно знакомы, даже пили когда-то вместе, – и в результате начальник разведки притащил О'Салливана под светлые очи виктора, чтобы познакомить его с «классным мужиком, и не подумаешь, что американец». Виктор принял О'Салливана благосклонно, после чего приказал разместить его и не чинить неудобств. Все правильно, рекомендации Айнштейна можно было верить, а как использовать О'Салливана было понятно – на переговорах, естественно.

А потом корабли двинулись к базе – спокойно, не торопясь, как победители. На них никто не рисковал напасть – впрочем, те, кто сидел на военных базах по дороге, еще не знали, что всего через два месяца наскоро отремонтированные корабли Виктора огнем и мечом пройдут по этим мирам, разрушая базы снабжения и опорные пункты, на годы прервав все сообщения между мирами и тем самым на некоторое время защитив себя от ответного удара земных флотов. Но это было лишь временной отсрочкой и два человека, Виктор и Айнштейн, фактически устанавливающие теперь правила игры сразу в нескольких мирах, хорошо понимали это. Они понимали, что теперь их, превратившихся из беглых мятежников в прямых и опасных конкурентов, теперь точно не оставят в покое и вместо скорой, но малой войны они получат более позднюю, но и более страшную. А раз так, надо что-то делать…

Хариус – рыба не крупная, но сильная и быстрая, а главное, никогда не сдается без боя. Прыжки, которые выкидывает этот стремительный речной хищник, попав на крючек, даже не впечатляют – восхищают. И когда полуторакилограммовая рыба после очередной, особо эффектной «свечки», все-таки сорвалась, сумела выплюнуть блесну, Виктор не испытал разочарования – скорее восхищение и уважение к сильному и не желающему сдаваться противнику.