Горъ Василий - Законник.

А вот с рассвета и до обеда, пока десятник спит после очередной бессонной ночи, караван выглядит несколько по-другому. Основная масса охранников двигается налегке, забросив щиты на ближайшие телеги. Особо нахальные снимают шлемы, а отдыхающая смена вообще оголяется до поддоспешников.

Естественно, воинам становится не до зарослей — лишенные контроля начальства, они принимаются обсуждать прелести служанок своего нанимателя, собравшись вокруг второй кареты, в которой путешествуют все четыре 'прелестницы'.

Перепуганные женщины задвигают занавески и затихают. Зная, что защитить их некому: Диомеду Ряшко, страдающему от болей в пояснице, не до дисциплины, а его приказчикам — тем более. Тощие и нескладные парни, умеющие только писать и считать, предпочитают не связываться с теми, кто при желании способен скрутить их в бараний рог…

…В общем, в утренние часы караван смотрится добычей. Для любого, у кого достаточно сил для того, чтобы справиться с пятью десятками вооруженных недоумков…

…От бьющегося в агонии татя прет немытым телом, потом, мочой и серой глиной. Мысленно отметив, что перед тем, как обмазываться последней, стоит все-таки помыться, я выпускаю из рук мертвое тело и вопросительно смотрю на Тома.

Четыре пальца вверх… 'Волна'… Направление взгляда… Три пальца… Характерное прикосновение к горлу… Еще два… Сжатый кулак… Направление… — Коряга жестикулирует ничуть не хуже, чем любой из воинов Правой Руки. Киваю, оказываюсь рядом с ним, и, дождавшись знака 'готов', плавно ныряю под ветку, нависающую над краем оврага.

За ней — очередная 'лежка'. В ней двое. Лучники. Смотрят на дорогу и ждут команды. Мгновение — и правый, со свернутой шеей, обмякает в руках моего оруженосца, а левый — в моих… Обмен взглядами — и мы продолжаем движение…

…Времени у нас немного — судя по тому, что нам напел наскоро допрошенный язык, час назад схваченный Иглой и Колченогим Диком, Ирлимский Овраг уже 'оседлала' шайка Фахрима Когтя, прослышавшего о грузе серебра и о 'своеобразном' отношении его охранников к выполнению своих обязанностей. И решившего встретить караван в первые часы после выхода из Больших Околиц.

Грамотное решение. Я бы поступил так же. Если бы, конечно, был разбойником.

Кстати, шайка Когтя — это сотня с лишним человек. Добрые две трети из которых — бывшие охотники, и владеют луком ничуть не хуже воинов Внутренней стражи. Значит, любое промедление — смерти подобно: одновременный залп из пяти-шести десятков луков может лишить Диомеда Ряшку как минимум половины охранников. Два-три — трех четвертей и большинства возниц. Пять-шесть — превратить Ирлимский Овраг в одно большое кладбище. Что меня абсолютно не устраивает: двадцать два из пятидесяти воинов Макса Бериго — воины Правой Руки. Люди, служащие моему роду не за страх, а за совесть. Поэтому мы торопимся. И в максимальном темпе режем тех, кто может убить издалека…

Двое — по правому краю обрыва. Двое — по левому. А остальные… остальные, обойдя позиции разбойников со стороны баронства Квайст, постепенно сжимают тоненькое, но от этого не менее смертоносное кольцо…

…Скольжение к очередному лучнику… Захват за голову… Рывок… Скольжение… Захват… Рывок… Скольжение…

…Оглушительный свист, раздающийся из густого кустарника в паре десятков локтей впереди, подбрасывает меня на ноги. Если верить слухам, то Фахрим Коготь всегда подает команды сам. А значит, там, в зарослях кизила, прячется именно он. Предводитель одной из самых крупных разбойничьих шаек юго-востока Элиреи. Человек, ради поимки которого я придумал затею с караваном…

Срываюсь с места и выхватываю из ножен мечи. Прыжок вперед-вправо, за куст, за которым выпрямляется еще один вскидывающий лук тать, и один из моих клинков с хрустом проламывает ему ребра под левой лопаткой. Поворот кисти, рывок руки на себя — и еще живое тело начинает медленно клониться вперед. Смещение влево, к его товарищу — и второй клинок, блеснув серебристой молнией, клюет его в правое подреберье. Прыжок через покрытый мхом валун, удар отточенной кромкой меча по предплечью третьего — и тяжелая стрела с граненым наконечником, выпав из ослабевших пальцев, втыкается в землю. А потерявший руку тать ошалело открывает рот, чтобы заорать от страха… Угу, щазз — взметнувшийся вверх меч перехватывает его горло, а удар ноги в поясницу отбрасывает наполовину обезглавленное тело с моего пути…

…— Законник!!!

Услышав дикий крик одного из своих телохранителей, невесть как умудрившегося заметить гербы на моих айлеттах, Фахрим Коготь мгновенно срывается с места. И рыбкой прыгает в ближайшие заросли.

Походя достав правым клинком крикуна, продолжаю движение. Мимоходом отметив, что для своих сорока с лишним лет предводитель разбойников чрезвычайно быстр и обладает очень хорошей реакцией. Только вот для того, чтобы 'срубить с хвоста' того, кого тренировал Кузнечик, этого мало. Так же, как и умения бросать метательные ножи не глядя и на бегу…

…Распластавшись на топчане из розового мрамора, я закрыла глаза и расслабилась. Мое распаренное тело, разминаемое умелыми руками Мариссы, начало млеть от удовольствия, и я, решив, что имею полное право отдохнуть еще и душой, привычно скользнула в состояние небытия.

Несколько минут концентрации — и перед внутренним взором возник образ луковицы. Причем настолько реальный, что я смогла рассмотреть не только ее форму и цвет покрывающих ее оболочек, но и их фактуру. Отстранено отметив, что небытие получается очень глубоким, я осторожно сняла с луковицы первую полупрозрачную фиолетовую пленочку…

…— Прошу садиться! Вот в это кресло, ваше величество…

…Я снова увидела удовлетворение в глазах мэтра Джиэро, и ощутила, как изменился взгляд мамы, почувствовавшей в его голосе нотки удовлетворения. А еще — заметила отблеск пламени в ее глазах, перепутанную прядь волос в локоне, волей придворного парикмахера касающегося ее правого плеча. И, сообразив, что в этот раз воспоминания о недавнем прошлом будут намного острее, чем обычно, ненадолго остановила Время. Чтобы собраться с духом и приготовиться заново переживать немногие светлые часы своей жизни…

— А у тебя тут жарковато… — справившись с ужасом, мама заставляет себя усмехнуться. И делает шаг к столику с пыточным инструментом…

К светлым часам период обработки элирейца не относился, поэтому я 'отложила' в сторону эту оболочку и отщипнула от луковицы сразу десяток-полтора. И провалилась на несколько месяцев глубже…