Сон мертвеца - Ася Виленица

– Да, – рассмеялся Бурный Ручеек, – видела бы ты их лица. Это было великолепно. Пожалуй, заказывать еду с собой на Индаае войдет в список моих любимых развлечений. И не смотри на меня так, – ответил он на мой осуждающий взгляд, – никогда не жил с духами и совершенно не понимаю этих ваших устаревших условностей.

Я уставилась в стол, пытаясь переварить то, что один из столпов моей жизни назвали устаревшей условностью.

– Так понимаю, ты не будешь такое есть, да? – Наглый Огонь уже, кажется, начал оценивать сложности, связанные с моим похищением.

Отрицательно качнув головой, я тут же схватилась за виски, взорвавшиеся очередным приступом боли.

– Интересный способ уйти от разговора ты вчера выбрала, – мужчина сочувствующе смотрел на мои страдания.

Я лишь бессильно скрежетнула зубами. Сил ругаться и доказывать, что в моем самочувствии виноваты те, кто решил подмешать мне сонный порошок, не имелось от слова совсем. От падения в пучину черного отчаяния меня спасла появившаяся передо мной гора горячих кукурузных оладий.

– А такое ты ешь? – уточнил Сексуальный Огонь.

– Такое ем, – пробормотала я, уже успев запихнуть один из них в рот. – Так что вы от меня хотите?

Болтать с набитым ртом на Индаае как раз было в порядке нормы, и раз уж я его открыла не для крика о помощи, спрашивать стоило по существу.

– Мы хотим, чтоб ты выполнила заказ.

От этого голоса я вздрогнула и чуть не подавилась очередным оладушком. Ну и за что мне все это? Зацеп во сне имеет для ходящего несколько неприятных последствий, одно из них я уже успела испытать на себе вчера. Моя жертва узнала меня с полсекунды. А второе накатило как-то незаметно и стало неприятным открытием сейчас. Какое-то время мой мозг будет испытывать к Джуну максимально возможную симпатию, а в нашем случае еще и сексуальное желание. И, вдруг ощутив в животе приятную волну бабочек от его мягкого тембра, я едва не выругалась вслух.

– А заказы через Орден вас чем не устраивают? – Я быстро проглотила остатки еды, но непрожеванный оладушек очень некстати встал комом в горле.

– Ты же уже все поняла, – Джун подошел к столу и оперся на него в нескольких сюнах[2] от меня. – Мы не можем доверять секреты целому Ордену.

Ястреб тоже решил присоединиться к беседе и встал ровно позади моего стула, что совсем не добавило мне ощущения комфорта и безопасности.

– А мне вы довериться готовы? – в моей реальности то, как зародились и развивались наши отношения, доверию способствовало в последнюю очередь.

– Ты подпишешь контракт, – послышался из-за спины низкий голос.

Контракт в компании, где были представители каждого обитаемого мира, мог означать буквально все что угодно, однако я сразу поняла, о чем идет речь. Только на Ортане с его жутким политическим строем, рабовладельческими устоями, жесткими законами к иномирянам, могли придумать такую штуку. Это был по сути своей артефакт, на котором, как на обычной бумаге, излагали все условия, требования и обещания сторон. Условия контракта просто нельзя было нарушить, но я слышала несколько неприятных историй о тех, кто рьяно пытался. Заканчивались такие истории обычно в могилах.

По коже пробежали мурашки, и бабочки из живота как-то сами собой испарились. Я надеялась никогда не столкнуться с этой мерзостью вживую, но вот она – надежда – скончалась в муках.

– А если не подпишу? – Я развернулась на стуле, подобрав ноги, и устремила на Ястреба вызывающий взгляд.

– Ты всегда изучаешь все возможные варианты? – приподнял он бровь. – Что ж, я поясню. Мы рассчитываем на метод кнута и пряника.

– И что вы подразумеваете под кнутом? Убьете? – Я старалась выглядеть и говорить спокойно, но руки уже, кажется, начали подрагивать, пришлось сжать кулаки и стараться дышать глубже.

– Достаточно будет выставить тебя на улицу, – мой собеседник тоже отвечал спокойно, но угрозы в его словах от этого меньше не становилось, – хочешь узнать про этот вариант подробнее?

– Нет, – процедила я.

Скрипнула дверь, и в гостиную вошли Тихий Ручеек и Северный Ветер, как будто по заказу. Оба застыли и заинтересованно уставились на меня и Ястреба. Мне казалось, между нами двумя разве что воздух не искрится от напряжения. Мир вокруг начал терять краски и искажаться, пришлось сжать кулаки еще сильнее, так что ногти впились в ладони. Отрезвляющая боль подействовала, и я, признавая поражение, умудрилась спросить ровным голосом:

– Так что за заказ?

– Не сегодня, – неожиданно чуть более мягко сказал Ястреб. – Ты все еще под действием сонного порошка, и контракт не примет твою подпись.

Ах вот в чем дело! А то я на секунду подумала, что это была забота о моем самочувствии.

– Кстати, об этом, – он слегка прищурился, – пойдем, я осмотрю тебя и поправлю потоки, если нужно.

Целитель, значит. Никогда бы не подумала. По мне, так ему больше подойдет пытать людей в застенках тайной полиции Ортана.

– Никаких потоков! – я резко замотала головой. – Целители не умеют работать с ходящими.

Несколько лет назад у меня был отвратительный опыт исцеления подобным ему, после которого мое тело несколько недель приходило в себя. С того момента я являлась ярым приверженцем обычной человеческой медицины и иногда позволяла себе что-то из традиционной индаайской.

– Я умею, – он спокойно сел на ковер и указал на место рядом с собой, однозначно демонстрируя, что чхал он на все мои возражения. – Научился вчера, пока не давал тебе провалиться в кому.

Осознание того, чем все могло закончиться, заставило на секунду потеряться в реальности, но мне все еще не хотелось идти к нему добровольно. Сложив руки на груди, я продолжала сидеть смирно. Всем своим видом показывая, что им придется силой отрывать меня от этого стула.

– Слушай, – голос ортанца звучал спокойно, но почему-то казалось, что граница его самообладания уже где-то близко, – если вдруг станет хуже, я лично провожу тебя через портал в Индаай, и мы не появимся больше в твоей жизни.

Я недоверчиво прищурилась, как будто бы здесь я ничего не теряю. Настроенная крайне скептично, я подошла и легла перед ним на мягкий, как едва опавшая листва, ковер.

– Расслабься, – раздалось над ухом.

Хорошо ему говорить. Как расслабиться под прицелом семи пар глаз, которые неотрывно наблюдают за разворачивающейся сценой. Их можно было понять, они уж точно были не готовы к риску потерять с таким трудом доставшуюся добычу.