Грань безумия - Анастасия Пименова

По мере нашего приближения, замечаю, как один из военных отделяется от группы и выходит навстречу.

— Кто вы? Откуда взялись? — спрашивает он жёстко, но без лишней агрессии.

— Мы… отбились от группы, — отвечает отец. — Вернее, мы единственные, кто остался от неё.

— Какой группы? — прищуривается военный.

Тут в разговор вмешивается миссис Солинс, тихо подавая голос:

— Эвакуационная группа из Норт-Лэнда. Нас атаковали безумные, когда мы остановились в одном из городов. Потом… мы шли сами. Сами добрались.

Военный кивает, лицо у него каменное.

Я понимаю, по какой причине отец не сказал насчет нас двоих правду. Ведь если бы мы сказали, что изначально добирались самостоятельно, то он мог задаться вопросом. По какой причине мы были без эвакуационной группы? Вряд ли мужчина перед нами знает того, о ком говорил мистер Смарт. Нам нужно попасть если не внутрь, то максимально близко ко входу.

— Встаньте в конец очереди. Приготовьте документы. На входе будут проверять и сканировать на наличие вируса в вашем организме. — Значит, уже что-то разработали и нам не стоит беспокоиться о наших царапинах. Главное, чтобы мы не были заражены из-за воздуха. — Если всё в порядке, то вас пустят. Если нет, то… — он замолкает.

Но вместо его слов я слышу выстрел. Резкий, одиночный.

Поворачиваю голову и вижу, как у самого входа в здание один из военных только что выстрелил в человека. Тот падает на землю.

По всей видимости, он был заражен.

Грудь сжимается, а в животе образуется тугой узел. Я ещё крепче стискиваю пистолет.

— Идите туда, — бросает военный, показывая на конец очереди.

Уже медленно мы подходим к концу очереди, и я замечаю, что на нас все обращают внимания. Не только военные, но и люди, такие же, как и мы.

Что они пялятся? Не думали, что сюда доберется кто-то в не группы?

Мои брови сходятся на переносице, когда я замечаю взгляд одного из военного, слишком молодого, как мне кажется. В моем понятии — они должны быть возрастом, как отец. Не знаю с чего у меня взялся такой стереотип. А так… этот на вид, как Джеймс или Ник. Выглядит старше своего возраста, но думаю, что ему на самом деле около двадцати.

И он тоже пялится. И замечает, что я смотрю на него в ответ.

Что? Так и хочу задать вопрос, но сдерживаюсь.

Он усмехается, когда меня отвлекает теплое прикосновение к моим пальцам.

— Не волнуйся, — неправильно расценивает мою реакцию отец, и я разрываю зрительный контакт с тем человеком.

— Они все смотрят, пап. Что с нами не так?

— Думаю, это из-за крови, — поясняет отец.

— Крови?

И правда. Замечаю на его лице и одежде следы крови, на одежде особенно много. После поворачиваюсь к миссис Солинс, и у женщины примерно то же самое, за исключением лица. А я? Не знаю. Касаюсь пальцами лица и чувствую свежую кровь, наверное, она принадлежит безумным, что встретились нам ранее.

За все время пути мы не меняли одежду, а мылись лишь раз. Ситуация была намного хуже, и я даже как-то и не обратила внимания на нашу одежду. Когда ты думаешь о выживании, то тебе плевать на внешний вид.

Очередь начинает медленно продвигаться вперед и даже после нас подходят люди, которых приводят военные.

Вдалеке слышны выстрелы и крики безумных, и я думаю о том, как они добрались сюда. Городов поблизости нет. Но мутанты всё же здесь.

Пока мне не видно, как именно проверяют на наличие заражения.

— Ты дрожишь, милая.

— Что если мы всё-таки заражены? — тихо, почти шепотом спрашиваю я. — Тогда мы пришли на верную смерть, пап.

— Мы не заражены. Прошло уже несколько дней, а у нас никаких симптомов.

Хорошо. Его уверенный голос немного успокаивает меня. Да, я понимаю, что уже прошло достаточно времени и судя по тому, что я видела, то превращение в безумного обычно происходит… быстро. Но переживания всё равно никуда не исчезают.

— Кларисса, ты как? — обращается к ней папа. — Тот безумный не… ничего не сделал?

— Нет, — женщина отрицательно машет головой и показывает нам свое чистое запястье.

Проходит около получаса. За это время очередь продвинулась заметно, и теперь перед нами остается не больше десяти человек. Я прищуриваюсь, чтобы лучше видеть, как проходит проверка.

Один из солдат подносит к запястью стоящего в очереди человека небольшой прямоугольный прибор. Держит его около минуты, не отводя взгляда от этого предмета. Затем на устройстве загорается зелёный свет, и человека пропускают вперёд.

Те, кто прошли проверку, идут дальше, мимо вооружённых солдат, футов на пятьдесят до самого входа в здание, после чего за ними закрываются тяжёлые металлические двери.

Я не знаю, что должно произойти с прибором, если кто-то не пройдет проверку, потому что пока более таких ситуаций не случилось.

Перемещаю взгляд на семью, стоящую перед нами, женщину с двумя детьми. Мальчику, наверное, не больше трёх лет. Он прячется в её объятиях, уткнувшись лицом ей в плечо. Женщина крепко прижимает его к себе, будто боится, что он исчезнет. Девочка постарше, лет семи, стоит рядом. Её глаза внимательно смотрят на меня. Никакой враждебности, просто интерес и усталость. Может, даже страх.

Она внимательным взглядом изучает и моё лицо, и одежду, после чего указывает на неё пальцем и тянет маму за футболку, спрашивая:

— Мамочка, это кровь?

Женщина оглядывается и поджимает губы при виде меня. Свободной рукой она берет дочь за руку.

— Отвернись, Эрика.

Девочка слушается свою мать, когда я не понимаю, как расценивать её реакцию. Женщина выглядела враждебно настроенной, в отличии от дочери.

Неожиданно от мыслей меня отвлекает звук приближающегося вертолета и вскоре он уже пролетает над нами.

Поток воздуха поднимает редкую пыль, а волосы взмывают вверх. Вертолет делает круг и приземляется где-то неподалёку, за периметром. Всё-таки сюда кто-то может долетать.

Крики безумных становятся всё ближе. Глухие вопли,